То была не метафора, а физическая реальность, ощущаемая кожей лица как сплошное давление. Жар обтёк его тело, не причинив вреда. Никакой защитный барьер не принимал удар на себя, просто пиромант и огонь существуют по одним законам. Всё, что дар маршала позволял делать рождалось из той же природы, что стояла сейчас перед ним раскалённой стеной.

Огонь не мог убить Дитриха фон Ланцберга по той же причине, по какой вода не может утопить рыбу. Он был частью его природы, топливом, питавшим его ещё с тех пор, когда отец-барон с гордостью сдал сына в послушники Ордена.

Ожоги у пиромантов были не случайностью и не признаком недостаточной силы. Огонь не прощал таким магам лишь одного — рассеянности: стоило ментальной хватке дрогнуть, и стихия брала своё. Здесь, где жар давил со всех сторон и не собирался ослабевать, Дитрих не мог позволить себе ни секунды невнимания. Только жесточайший контроль удерживал его от того, чтобы мгновенно превратиться в огарок.

Третий ярус открылся за поворотом между двумя рядами машин — длинный проход, где кожухи генераторных блоков слева и справа раскалились до тёмно-вишнёвого свечения. Металл менял цвет, когда температура доходила до такого уровня, и здесь металла было много: трубопроводы, крепёжные стяжки, болтовые соединения площадок обслуживания. В рунные пластины интеграции были вплавлены кристаллы Эссенции. В штатном режиме они давали ровный синеватый отсвет, сейчас горели алым, на грани срыва. Накопительные решётки вдоль стен потемнели от перегрева, и сквозь решётки пробивалось то же багровое свечение — слепящее и неровное, с короткими выбросами в стороны, которые означали, что Эссенция ищет выход. Всё это полыхало и мерцало. Проход выглядел так, словно кто-то загнал Дитриха внутрь работающей доменной печи, предварительно закрыв выходы.

Восточная стена нашлась там, где и должна была. Дитрих запомнил аварийный клапан ещё при изучении технической документации, как один из тех мелких фактов, которые оседают в памяти без особой причины: ручной сброс давления, не зависящий от управляющей электроники. Тогда это казалось просто любопытной деталью чужой инженерной мысли. Сейчас от этого зависели сотни жизней.

Откидная крышка защитного кожуха аварийного клапана оказалась приварена.

Не в буквальном смысле — замок держал, петли держали. Но температура деформировала корпус, и крышка сидела в пазу с натягом, который не был предусмотрен. Маршал потянул — без результата. Потянул сильнее, упёршись левой ладонью в стену рядом. Металл раскалился до того уровня, когда прикосновение для обычного человека означало бы немедленный ожог. Для Дитриха жар был просто информацией — стихия, которую он держал под контролем всю жизнь, не могла причинить ему вреда, пока контроль не ослабел. Он коснулся раскалённой поверхности и начал работать.