Одета она была так, что любая московская графиня выронила бы лорнет. Платье тёмно-синее, длинное и приталенное, из тонкой шерсти высокой выделки, похожей на кашемир, скроенное по европейской моде с разрезом у голени. Поверх платья накинута короткая накидка цвета светлой охры, расшитая по краю геометрическим орнаментом из чёрного и алого бисера. На ногах сапоги до колена из оленьей кожи, с вышивкой, повторяющей мотив накидки. На левом запястье — широкий бронзовый браслет с рунной гравировкой. Я распознал его как боевой артефакт высокого класса ещё от двери. На шее единственная подвеска: плоский медальон из потемневшего серебра с выгравированным силуэтом койота на кожаном шнурке. Всё вместе не выглядело ни маскарадом, ни компромиссом, а скорее заявлением: она была и тем, и другим, и выбирать не собиралась.

Глаза её смотрели на меня без суеты. Не оценивали, а наблюдали. Так смотрит человек, привыкший принимать решения, от последствий которых умирают люди.

По правую руку от Хранительницы расположился представленный мне советник Этьенн Лавалле, немолодой мужчина с европейскими чертами, седыми висками и военной выправкой. По левую — советница Накомис Бижики, женщина с индейскими чертами, старше Хранительницы лет на десять, с жёстким взглядом и привычкой держать ладони на подлокотниках так, словно в любой момент готова встать и уйти. Ещё двое, представитель промышленной гильдии и казначей, занимали края полукруга.

Де Понтиак стоял чуть за пределами полукруга, у боковой стены. Формально он не был членом Совета в этот момент, а числился сопровождающим. Расположение маркиз выбрал такое, что видел и наши лица, и лица хозяев, а сам оставался в тени простенка. Точка с максимальным обзором и минимальной видимостью. Неожиданно для человека его профессии.

Я представился, коротко, по-русски, и сразу изложил предложение, не размазывая преамбул. Формулировки были отработаны заранее. Чистая Сумеречная сталь в обмен на тяжёлое вооружение по каталогу Детройтского арсенала. Объёмы и номенклатура обсуждаемы. Поставки начнутся после подписания рамочного соглашения. Причина с нашей стороны — усиление гарнизонов Владимирского княжества и нового Бастиона.

Артефакт-переводчик дублировал мои слова на французский и на анишинаабемовин. Я заметил, что Хранительница слушает прежде всего русский текст. Глаза её чуть сузились, когда переводчик отстал на полтакта. Она оценивала тон, а не только смысл, и это подтвердило моё первое впечатление.

Когда я закончил, в зале наступила тишина.

Пауза длилась около десяти секунд. Ни один из советников её не нарушил. Я знал этот приём и заполнять её тоже не стал. Сидел спокойно, опираясь ладонями о подлокотники, и ждал. Светлый колодец над головой бросал ровный свет на центр зала, и я слышал, как где-то за стеной тихо шумит вентиляция.