Они доели в спокойном молчании, слушая потрескивание дров и далёкие звуки ночной долины. Где-то вдали кричала неизвестная птица, шелестела на ветру синяя трава, журчал невидимый ручеёк.

— Спасибо, — сказала Ольфария, когда они закончили. — За ужин, за защиту, за всё.

— Не благодари, — ответил Гиперион. — Заботиться о тебе — моя радость, а не обязанность.

И в свете умирающего костра, под звёздным небом чужого мира, они чувствовали себя дома. Потому что дом — это не место, это тот, кто рядом с тобой.

Костёр догорал. Языки пламени стали совсем маленькими, больше похожими на светящиеся угольки, чем на настоящий огонь. Красноватый свет едва освещал их лица, оставляя всё остальное в мягких сумерках.

Ольфария сидела на валуне, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Гиперион расположился рядом, чуть поодаль, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие. Между ними лежала тишина — не неловкая, а наоборот, удивительно уютная и спокойная.

Над их головами раскинулось незнакомое небо этого мира. Звёзды были другими — более яркими, расположенными в созвездиях, которых не существовало на Земле. Две луны висели в разных частях неба: одна серебристая и привычная по размеру, другая — меньше, с лёгким голубоватым оттенком.

Ольфария запрокинула голову, разглядывая это космическое великолепие. Где-то там, в бесконечности, была её родная планета. Земля с её привычным солнцем, знакомой луной, городами, где она прожила всю жизнь. А может быть, и не было — кто знает, как работают порталы между мирами?

— О чём думаешь? — тихо спросил Гиперион, не поворачивая головы.

— О доме, — так же тихо ответила она. — Интересно, скучает ли кто-то по мне там, на Земле? Или все уже забыли?

— Такого врача, как ты, забыть невозможно, — убеждённо сказал химера. — Уверен, многие помнят.

— Возможно. А ты скучаешь по нашему миру?

Гиперион задумался, глядя в угасающие угли:

— Не по миру. По некоторым людям — да. По Элиасу, например. Интересно, что с ним сейчас происходит в мире без магии.

— А по Криду?

— По Криду… сложно сказать. Он был моим союзником, но не другом. Слишком холодным, слишком рациональным.

Ольфария кивнула, понимая. Крид действительно был особенным — гениальным, могущественным, но лишённым человечности. В отличие от Гипериона, который при всей своей нечеловеческой природе оставался… тёплым.

— А я скучаю по простым вещам, — призналась она. — По горячему душу, кофе по утрам, любимым книгам. По работе, как ни странно.

— Операционная?

— Да. Там всё было понятно и предсказуемо. Диагноз, план лечения, операция, результат. А здесь…