И, кажется, в лице этой семьи я нашёл поставщиков лучшего мяса в городе. А вместе с этим и настоящих союзников. А может, глядя на смущённую Дашу, и что-то большее. Но, как говорится, время покажет.

* * *

Когда со стола исчезла последняя крошка, а в кувшине с компотом сиротливо булькнуло дно, Степан откинулся на спинку стула. Старое дерево жалобно скрипнуло, словно разделяя с ним тяжесть съеденного. Мясник издал звук, который мог бы принадлежать медведю, только что проглотившему бочонок мёда — громкий, утробный и полный абсолютного счастья. Он с шумом похлопал себя по необъятному пузу и уставился на меня. Во взгляде его плескался такой восторг, что, казалось, ещё немного, и он просияет, как новенький медный таз.

— Ну, повар… Нет, ты не повар, ты колдун! — прогудел он, и его бас заставил задребезжать стаканы на полке. — Я тебе вот что скажу: завтра же все мои об этом узнают! Да что там мои — весь город! К тебе очередь будет стоять от порога и до самой ратуши! Готовься, парень, скоро сам градоначальник напросится на ужин, вот помяни моё слово! А он мужик привередливый, но от твоей стряпни даже у него слюнки потекут!

Наталья сидела с таким умиротворённым видом, будто только что вернулась с курорта. Она согласно кивнула. Даша же просто смотрела на меня своими огромными сияющими глазами.

Я выдавил из себя благодарную улыбку, но внутри всё сжалось в ледяной комок. Очередь до ратуши. Градоначальник. Для моего крошечного, только-только заработавшего заведения это звучало как смертный приговор. Я живо представил себе толпу голодных горожан, выламывающих дверь, и себя, мечущегося по кухне в попытке накормить их всех из одной кастрюли.

— Степан, спасибо вам огромное за такие слова, — начал я как можно осторожнее, нащупывая правильную интонацию. — Мне безумно приятно это слышать, правда. Но я бы хотел попросить вас… не торопиться с рассказами.

Густые брови мясника взлетели вверх, образовав на лбу удивлённые складки.

— Это ещё почему? Ты что, славы не хочешь? Или денег?

— Хочу, ещё как хочу, — честно признался я. — Но не такой ценой. Поймите, я совершенно не готов к большому наплыву гостей. От слова «совсем».

Я сделал неопределённый жест рукой, обводя нашу скромную закусочную.

— Вы только посмотрите. Кухня у меня — два на два метра. Плита помнит ещё времена моего деда, и одна конфорка на ней еле дышит. Посуды — кот наплакал, сегодня чуть без тарелок для вас не остались. А нас всего двое — я да сестра моя, Настя. Рук всего четыре. Если ко мне завтра заявится толпа, я просто физически не смогу всех накормить. А если и смогу, то это будет уже не та еда, что вы пробовали. Это будет бездушный конвейер, спешка, суета. Качество рухнет, и всё то «волшебство», о котором вы говорите, испарится без следа.