Свет в зале вспыхнул. Тишину разорвал тихий выдох, похожий на стон. Это был Стоцкий. Его лицо позеленело, а губы тряслись, будто он вот-вот заплачет.

— Это… невозможно, — прошептала Чкалова, но её голос дрогнул. — Великий магистр, неужели…

— Может быть, подделка? — безучастно поинтересовался Платонов.

— Невозможно, — раздался из глубины зала голос Минаева. — Это вам не видеозапись, чтобы сделать монтаж. Зеркало искажённых отражений, несмотря на название, показывает только истину. То, что в нём отражалось. Это подтвердит любой провидец, знакомый с артефактами подобного рода.

— Согласно реестру артефактов, так и есть, — проговорил генерал, протягивая прокурору и графу документы.

— Ложь! — закричал Стоцкий. — Это провокация!

— Довольно, магистр, — Чкалова пробежалась глазами по бумаге и повернулась к нему, глаза сузились до щелей. — Вы всё сами видели. Глава Конгрегации виновен, а что касается вас… мы всё выясним.

Стоцкий замер. Его взгляд метнулся ко мне, к Зеркалу, к двери. Внезапно он подскочил, звякнув наручниками:

— Это Дивов! Всё он! Я только выполнял приказы!

Этими словами он только усугубил положение, признав свою вину. Каким бы ни был человек, но иногда любой может испытывать панику.

— Заткнись, — голос Кретова лязгнул сталью.

Он приблизился к Стоцкому и так прижал его к стулу, что тот охнул. Смахнув слёзы, Дмитрий наклонился к нему и процедил:

— Можешь оправдываться сколько хочешь. Но я заставлю тебя признать вину. И буду смеяться, глядя, как тебя расстреляют.

— Вы же видели, меня там не было, — проскулил Владимир.

Удивительно, куда делся его былой гонор. Сейчас перед нами сейчас сидел настолько жалкий человек, что на него было противно смотреть.

— Уведите его! — приказала прокурор.

Минаев открыл дверь и позвал конвойных. Стоцкого, у которого подгибались колени, вывели прочь.

Когда он вышел за дверь, Кретов вдруг рухнул на колени. Его рыдания эхом отдавались под сводами комнаты. Все обомлели, а несгибаемая, казалось бы, Татьяна приложила руку к груди. Её глаза заблестели.

— Она… она даже не боролась, — Дмитрий бил кулаком в пол, сдирая кожу. — Почему⁈

Я подошел к наставнику и сел рядом.

— Она была зачарована и не могла сопротивляться. Прости, что тебе пришлось это видеть, — участливо сказал я.

— Нет, напротив… Спасибо. Теперь я хотя бы знаю, что с ней стало, — Кретов шмыгнул носом и прерывисто вздохнул. — Ты запомнил, где её останки?

— Конечно. Мы обязательно съездим туда. Но сначала разберёмся с Дивовым, — я посмотрел на остальных людей в комнате.

Вместе мы сможем придумать, как упокоить дух жены Дмитрия. Но это потом… когда мир уже не будет под смертельной угрозой.