Сапоги. Мои рабочие сапоги грязные, в глине. Я достал вторую пару, выходную. Мягкая, начищенная кожа. Надел, поправил голенища.

Все. Выгляжу прилично. Инженер-капитан Воронцов, приглашенный на ужин к местному помещику.

Я вышел из комнаты. Хозяйка смотрела на меня с любопытством:

— Куда это вы собрались, Александр Дмитриевич? Нарядились как на праздник.

— По делам, — ответил я коротко. — Если кто спросит, вернусь поздно.

— Хорошо.

Я вышел на улицу. Вечерело. Солнце село за крыши домов, небо окрасилось розовым и оранжевым. Улицы опустели, лавки закрылись. Где-то звонили к вечерне, протяжно и монотонно.

До имения Баранова верст двадцать. На извозчике часа полтора-два. Нужно торопиться, чтобы не опоздать к ужину. Надо было переодеться у него.

Я пошел к извозчичьему ряду на Киевской улице. Там всегда кто-нибудь дежурит, ждет седоков.

По дороге думал. О том, что скажу Елизавете. О том, как буду вести себя с Анной. О том, как не дать им понять, что между мной и каждой из них… что-то есть.

Задача невыполнимая. Женщины чувствуют такие вещи. Интуиция у них развита сильнее, чем у мужчин.

Но попытаться стоит.

На извозчичьем ряду застал одного возницу, дремавшего на козлах своей телеги. Старик лет шестидесяти, в засаленном армяке, с седой бородой клочками.

— Дедушка, — окликнул я. — Свободны?

Старик открыл один глаз, оглядел меня:

— Свободен, барин. Куда ехать?

— В имение Баранова. Знаешь дорогу?

— Знаю. Верст двадцать, не больше. Три рубля возьму.

— Дорого.

— Вечер уже, барин. Обратно в темноте ехать. Лошадь кормить надо. Три рубля честная цена.

Я не стал торговаться. Время поджимало.

— Ладно. Три так три. Поехали.

Забрался в телегу, сел на деревянную скамью, жесткую и неудобную. Старик хлопнул вожжами, лошадь тронулась.

Телега покатила по улицам Тулы, потом свернула на Московскую дорогу, выехала за заставу. Город остался позади, впереди открылись поля, перелески, деревни редкие.

Солнце окончательно село. Сумерки сгущались. Первые звезды появились на небе, тусклые, робкие. Воздух остыл, повеяло прохладой. Я застегнул сюртук на все пуговицы, поднял воротник.

Телега тряслась на ухабах. Я держался за край скамьи, чтобы не упасть. Думал о предстоящем вечере.

Я должен вести себя естественно. Не выказывать особенного внимания ни к одной из женщин. Быть вежливым, учтивым, но дистанцированным.

Легко сказать. Трудно сделать, когда одна из них целовала тебя сегодня днем у реки, а со второй ты провел ночь неделю назад.

Я закрыл глаза, откинул голову на спинку скамьи. Усталость навалилась разом. Хотелось спать, забыться, не думать ни о чем.