Сестра Соколицы получила прозвище Светлячок — за то, что её свет пробивался даже сквозь тучи. Её волосы отливали золотом, а глаза светились живым умом. Виран вспомнил, как Соколица однажды сказала: «Берёшь её в команду — и даже в самой тёмной пещере будет светло. Правда, иногда слишком ярко для моих нервов».
Некая женщина из Стражи носила прозвище Гарь — в нём слышался звон мечей и запах сражений. Виран представил её: жёсткие черты лица, шрамы на руках, запах железа и дыма, сопровождающий её повсюду.
Пираточка — прозвище без пояснений. «И слава Создателю, — подумал Виран, — меньше знаю — крепче сплю».
Беркут — просто Беркут, глава ещё одной банды наёмников, с которыми Соколица сейчас выполняла общую работу. Он, наверное, выглядел как хищник: с острым взглядом и резкими движениями.
Тарис, полуэльф, носил прозвище Тучка. А вот у Соколицы прозвища не было. Виран задавался вопросом, почему так. Может, потому, что она уже была Соколицей?
Прозвище Тарис ей подходило, хотя маг никогда не осмелился бы признаться в этом вслух. Она действительно была мрачновата — но за привычным хмурым выражением лица часто скрывался проницательный взгляд, а иногда и кривая улыбка. Её глаза, обычно холодные и настороженные, в эти моменты теплели, а уголки губ чуть приподнимались. Тарис улыбалась, когда думала, что никто не видит, или когда шутила наедине с Соколицей. В эти мгновения её глаза светились тёплым янтарным огнём, и Виран невольно ловил себя на мысли: «Так улыбается человек, который помнит, что такое счастье».
Однажды он заметил, как Тарис машинально повторила жест Соколицы — тот самый, когда она заправляла прядь волос за ухо, будто проверяя, всё ли в порядке. «Даже не осознаёт, что делает», — подумал Виран, чувствуя странное тепло в груди.
Виран не думал, что Тарис замечает, как сияет её лицо при разговорах о Соколице или как тоскливо она смотрит на дверь после ухода подруги. Он почти уверен был: сама Соколица не осознавала, какое влияние оказывает на эльфийку. Эта немая привязанность висела между ними, как натянутая струна, готовая зазвучать при малейшем прикосновении.
Струна между Тарис и Соколицей всё ещё висела, но теперь Виран видел, что она не просто натянута — она вибрирует, готовая зазвучать.
Виран также старался не задумываться о том, какое воздействие на него имели улыбки Соколицы. Он — мужчина с горячей кровью, она — красивая женщина. У Соколицы были яркие глаза и лёгкая улыбка, от которой у Вирана замирало сердце. Но он был беглым отступником, за которым по пятам гналась Церковь. Над его головой висела угроза клеймения или костра — стоило им его настигнуть.