Я тихо вышел и прикрыл за собой дверь. На этом наш маленький бой был окончен. Но день ещё не завершился. Теперь, когда главное было сделано, можно заняться остальными делами.

Я спустился вниз и навёл порядок в комнате: простерилизовал и сложил инструменты, оттёр кровь. Убрал и упаковал зеркала, подготовив их к транспортировке — сегодня был последний день аренды.

Взгляд зацепился за кучу вещей, оставшихся от ночных гостей. Они были слишком дешёвы, чтобы с ними возиться, особенно на фоне сумм, полученных за всё остальное, но по-прежнему могли быть полезны. Кое-какая одежда, простая верёвка, пара бурдюков явно не с водой. Я мысленно махнул рукой: пусть и дальше валяются в углу, с ними будем разбираться вечером, когда вернётся Жан.

Отдельно на столе лежали броня и оружие, также доставшиеся моему отряду от Гастона и его парней. Я внимательно осмотрел вещи: ремонта они не требовали, а подгонка брони осуществлялась боковыми ремнями, так что в услугах кузнеца мы не нуждались. Но сходить к мастеру Лефевру всё равно необходимо.

Я вышел из дома и направился прямиком в ремесленный квартал. Кузница мастера Лефевра, как всегда, гудела. Послеобеденное солнце припекало, но жар от горна всё равно ощущался за несколько шагов. Я толкнул тяжёлую дверь и вошёл внутрь.

— А ты не торопился, парень! — вместо приветствия сказал кузнец. И добавил с улыбкой, без злобы: — Я уж думал, что ты сгинул на очередной охоте и твой заказ останется у меня.

Мастер подошёл к одной из полок, откинул промасленную тряпицу и выложил передо мной все пять кинжалов. Рога были практически одинаковы по своей геометрии, размеру и весу, и, казалось бы, оружие тоже должно было выйти одинаковым. Но Лефевр не зря носил звание «мастер». Он смог придать каждому именному кинжалу индивидуальность.

Я взял в руки первый клинок. Металл рога переливался глубоким, тёмно-серебристым блеском с едва заметной радужной плёнкой на лезвии. Той самой, что не давала клинку тупиться. Рукоять из позвонка Сумеречного Фантома мастер сделал чуть тоньше и длиннее обычного — под женскую ладонь. Это удлиняло всё оружие, делая его более изящным и хищным. Кость была отполирована до тёплого, почти живого перламутрового оттенка с лёгким фиолетовым отливом, словно в ней до сих пор теплилась ночная магия пантеры.

Гравировка на лезвии тонкая, почти ювелирная: «Прекрасной Селене от Эллади». Буквы изящные, с лёгким наклоном, будто написанные рукой, а не выбитые на металле. Я провёл подушечкой пальца по надписи и почувствовал, как по коже пробежал холодок. Этот клинок не для грубой рубки. Он создан для точного, почти хирургического удара — как раз под руку той, чьи пальцы привыкли к скальпелю. Лёгкий, смертоносный, элегантный. Точно такой, как она сама.