— Понимаю. А ещё понимаю, что вы меня обманываете и дело Сен-Валери вам нужно не только для того, чтобы утереть нос Церкви.

Инквизитор смотрел на меня немигающим взглядом, наверное, с минуту. А потом закрыл глаза и ещё минуту простоял. Молится Владыке? Или делает дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться?

— Это возможно, — задумчиво ответил Ирвин, и теперь уже моё веко непроизвольно дёрнулось.

Я ожидал отрицательного ответа и следующего этапа торгов. Поэтому изначально задрал ставки, чтобы было куда сбрасывать цену. А Ирвин… согласился? Может, мне стоит отказаться? Сказать, что неудачно пошутил и попросить золото? Когда инквизитор принимает твою абсурдную цену без торга, первая разумная мысль — проверить, не продал ли ты случайно душу вместе с бесполезным артефактом.

— Но будут условия, — продолжил Ирвин с неумолимостью машины. — Виновников нужно найти, так же как и эликсир (D+) ранга или того, кто его использовал. Когда ты станешь капитаном и создашь свою роту, у Ордена всегда будет приоритет в найме. Естественно, по цене не ниже, чем у других.

Условия хорошие. Жаль, что невыполнимые. Не стану же я сдавать самого себя? Но и отказываться нельзя — Ирвин может что-то заподозрить. Впрочем, может, это даже к лучшему. Частичный успех приведёт к пересмотру дела Сен-Валери, но будет недостаточным, чтобы продлевать мой статус агента, и из рядов Ордена меня выпрут. Иногда лучший план — провалиться достаточно убедительно.

Я постоял ещё несколько минут, делая вид, что раздумываю. Чтобы мой ответ не выглядел поспешным.

— Согласен, — ответил я. — Остаётся вопрос гарантий. Вряд ли у вас инквизиторская печать с собой. Как оформлять бумаги будем?

— Сейчас покажу, дай свой церковный жетон, — Ирвин требовательно протянул руку.

Я снял с шеи артефакт и протянул Ирвину.

— Став одним из нас, пусть и временно, пусть и всего лишь свободным агентом, ты перестанешь быть подсудным аристократам и церковникам, — серьёзно и даже в чём-то торжественно произнёс инквизитор. — Орден служит Владыке и единственное, за что тебя могут судить, — это за предательство Его воли. Всё остальное нас не интересует. Но наказание Ордена будет гораздо более суровым, чем у церковников.

От серьёзности, с которой вещал Ирвин, меня пробрало. Церковники любили всё сводить к костру. Может ли быть что-то страшнее? Я ни мгновения не сомневался, что фантазия Инквизиции, подкреплённая божественным вдохновением, смогла придумать гораздо более страшные кары. И я совершенно не хотел знать какие.

— Твёрдо и без сомнений, произнеси своё имя и дай добровольное согласие стать агентом.