Но эта мысль обрывается, когда я открываю дверь в спальню. Моя одежда исчезла. На секунду мой мозг закорачивает. Я положила ее в другое место? Ее кто-тоукрал ? Затем я замечаю сложенную стопку одежды на кровати: всё белое. Кто-то приходил сюда, пока я мылась, забрал мои грязные вещи и оставил чистые.

Тревога ползет по позвоночнику от мысли, что кто-то из сестер был здесь незамеченным и неслышным, пока я была так уязвима.

Это любезность, — напоминаю я себе. —Чистая одежда, как ты и хотела.

Я разворачиваю верхнюю вещь и поднимаю ее. Это белое платье в пол с длинными рукавами и высоким воротником, с рядом отполированных деревянных пуговиц от пупка до шеи. Грубой вязки, но плотное, и немного колется. На ощупь похоже на шерсть, но это невозможно. Шерсть невероятно дорогая, как и любой несинтетический текстиль. Я раскладываю платье на кровати. Следующая вещь — что-то вроде нижнего платья-сорочки, похожее по форме на платье с пуговицами, но более тонкое и мягкое, с глубоким вырезом. Под ним пара уродливых панталон — такое носила бы моя бабушка. Нахмурившись, я оглядываюсь в поисках ботинок, но и они пропали. На их месте, в изножье кровати, стоит пара простых кожаных туфель.

Эта одежда отнюдь не в моем стиле, но, по крайней мере, она чистая. Нехотя натягиваю ее, старательно застегивая все пуговицы. К своему удовольствию обнаруживаю пару длинных носков, свернутых и засунутых в одну из туфель. Как и верхнее платье, они толстые и шерстяные.

Полностью одевшись, я неловко стою посреди комнаты, гадая, что делать дальше. В этом наряде я чувствую себя странно и не похожей на саму себя. Он слишком напоминает одеяния, которые носят сестры. Но по крайней мере мне тепло.

Один раз звонит колокол.

Этот одиночный удар резонирует в моем черепе с животной силой — такой гулкий, что, кажется, вибрируют сами кости. Странность колокольного звона, зуд от шерстяной одежды, тяжесть век — все это сливается воедино, ввергая меня в тошнотворное изнеможение. Это ощущение — до боли знакомый приступ упадка сил, который настигает меня ночами, когда я не могу уснуть, когда каждая радостная мысль в голове рассеивается в легкую дымку и улетучивается, оставляя дверь открытой для вторжения тьмы. Безысходность. Запах смерти. Воспоминания о том дне, крутящиеся в голове на повторе.

Желудок обрывается вниз, и я закрываю глаза.

Всё в порядке. Это не по-настоящему. Ты в безопасности.

Но во тьме моего разума он уже здесь, чтобы поприветствовать меня. Глаза, глаза — яркие на фоне черноты. Присутствие за спиной. Запах чего-то терпкого и металлического, яркий, обволакивающий мой рот, мой язык…