Мои руки дрожат. Я вцепляюсь в свои бедра, заставляя пальцы замереть. Упрямо вскидываю подбородок.

— Конечно, пугает.

— Ты чувствуешь себя преданной.

Я стискиваю зубы. Но даже сейчас я не встаю; я не убегаю. Я остаюсь прямо здесь, с ним.

— Конечно, я чувствую себя преданной. Ты говорил, что мы созданы друг для друга. Родились под одной звездой, что я особенная, что мы... — мой голос затихает.Что мы что? Я уже ничего не знаю. Он — космическая сущность, абсолютно непостижимое создание, настолько далекое от человечества, что я даже не могу надеяться, что он будет вести себя как-то понятно для меня.

И всё же мое сердце продолжает разбиваться в груди. Он хоть что-то из этого имел в виду всерьез? Или всё это было лишь уловкой, чтобы заставить меня сдаться перед тем, как он меня сожрет?

Он нависает надо мной; его взгляд теперь жесткий, как черный оникс.

— Тебе не нужно меня бояться. Больше не нужно. — Он протягивает руку, касаясь человекоподобными костяшками пальцев изгиба моей челюсти. — Между нами есть космическая связь, нить, которая становится всё крепче с каждым мгновением, проведенным рядом с тобой. Но это продлится недолго. Если я вскоре не получу пропитания, я умру. Только ты можешь снова сделать меня целым, Мидония. Только ты можешь наделить меня той силой, в которой я так отчаянно нуждаюсь.

Адреналин захлестывает меня, сердце ускоряет ритм, зрение проясняется, и в груди вспыхивает истинная ясность. Это не любовь. Это даже не соблазнение. Меня сюда заманили. Мое необъяснимое влечение к нему ничего не значит. Я не буду покорно, словно агнец, ждать своей смерти.

— Разве ты не чувствуешь этого, Мидония? — Его голос подобен реву океана. — Вместе мы могущественнее. Я уже стал сильнее рядом с тобой. Теперь достаточно силен, чтобы бросить им вызов.

Я поспешно вскакиваю на ноги, пятясь назад.

Его глаза вспыхивают. Он взрывается грозовой тучей.

НЕ БЕГИ ОТ МЕНЯ, МИДОНИЯ.

Но я уже бегу.

Я комкаю в руках подол юбки, мои босые ноги шлепают по каменному полу, пока я спасаюсь бегством; сердце застряло в горле, на глазах слезы. Я чувствую его за спиной, его едкий дым преследует меня по пятам, его хриплое дыхание. Я выбегаю к входу в цитадель. Снаружи нависает бархатно-темная ночь, и на мгновение я колеблюсь.

Действительно ли он здесь главный враг? Правда ли я хочу бежать обратно в объятия сестер?

А куда еще мне идти?

Я торможу прямо у выхода, оборачиваясь к нему лицом.

Он заполняет зал своей клубящейся, бурлящей формой. Он — не что иное, как темная туча и пара пронзительных глаз. Но он не тянется ко мне; он не делает попыток напасть. Словно он позволяет мне это, единственное; позволяет сделать выбор, которого у него никогда не было. Выбор сбежать.