Неужели я и правда так плохо выгляжу?

— Я не знаю…

— И еда. Горячая еда, чтобы наполнить желудок. Мне ничего от вас не нужно, Мидония. Я осознаю, как тяжело со мной путешествовать. Я знаю, что вы не привыкли к тем, кто верит. Я не хочу доставлять вам дискомфорт; только выразить свою благодарность.

Я сдаюсь. Отказавшись от ее предложения, я бы почувствовала себя полной скотиной. К тому же у меня нет другой работы на примете; мой босс ясно дал это понять. Но сдаться меня заставляет не это. А мысли о горячем ужине и теплой постели, полностью в моем распоряжении. Предвкушение долгого сна. Я слегка покусываю губу.

— У вас есть… пиво?

Сестра Ирена улыбается, словно мы разделили шутку на двоих.

— Лучше. Наше собственное вино из фруктов, которые мы выращиваем прямо здесь, на планете.

Для меня это звучит не то чтобы лучше, но я уже куплена с потрохами.

— Развязали мне руки. — Я не могу сдержать улыбку, глядя на сияющее лицо Ирены. Ее глаза сверкают, как две звезды, и она сжимает мою руку.

— Мы очень хорошо о вас позаботимся, Мидония.

***

Я выхожу из корабля и погружаюсь в сгущающиеся сумерки, где меня ждет Ирена. Воздух такой холодный и колючий, что ощущается как нож в горле.

Звенит колокол — диссонирующий, неземной лязг, который эхом отражается от скалы. Мой взгляд следует за звуком к колокольне, приютившейся у склона скалы. Я не заметила ее сразу, ее черный камень идеально сливался со скалой. Она возвышается над всеми остальными зданиями здесь, одинокая башня, чья вершина устремлена в небеса. Я не вижу никаких религиозных символов на ее поверхности, как нет и креста на самой высокой точке башни. Эти женщины не поклоняются ни одному Богу из основных религий Земли. Они молятся чему-то совершенно иному — этому Скорби, который держит своих женщин в безопасности и изоляции от мира.

Дверь у основания колокольни распахивается, и оттуда плавно выходит женщина в белом. Она направляется к городской площади, и, хотя она еще недостаточно близко, чтобы можно было разглядеть ее черты, ячувствую покалывание на коже. Она смотрит прямо на меня.

Я бессознательно делаю шаг назад.

Ирена кладет руку мне на плечо.

— Она приветствует нас посланием Скорби, давая ему знать, что его дочь вернулась домой. Что я в безопасности. И что у нас гостья.

— И все это было передано с помощью колокола? — спрашиваю я.

Она лишь улыбается, такая хрупкая на фоне этой деревни из темного камня. Я замечаю, как по всему поселению открываются двери, лица поворачиваются в сторону площади. Несколько женщин, также одетых в белое, собираются группками и, кажется, переговариваются вполголоса. Я чувствую явную неловкость от того, что нахожусь здесь. Мне здесь не место; я не одна из этих непорочных верующих в белых одеждах, я измученный пилот без какой-либо веры за душой. Но теперь уже слишком поздно. Я уже приняла приглашение Ирены.