Оболенский несколько секунд молчал, а потом уголки его губ дрогнули в подобии усмешки.

— Ты не только мастер, ты еще и философ. Посмотрим, чего стоит твоя философия на деле.

Экипаж остановился у роскошного особняка на Миллионной улице. Мы вошли не с парадного входа. Меня провели через задний двор во флигель. Там, на втором этаже, мне выделили две комнаты. Первая — небольшая, но чистая спальня с кроватью и умывальником. Вторая, смежная с ней, — бывшая кладовая, просторная и светлая, с большим окном.

— Здесь будешь жить, — сказал Оболенский. — А это, — он указал на кладовую, — будет твоя мастерская. Завтра пришлют людей, скажешь им, какой нужен верстак и инструменты. Любые, какие пожелаешь.

Я посмотрел на окно. На нем были кованые решетки. Красивые, с витым узором, но тем не менее — решетки.

— От воров, — перехватил мой взгляд князь. — Талант вроде твоего нужно беречь.

Выход из комнат был один, и у него, сменив друг друга, постоянно дежурили двое гвардейцев-денщиков.

Даже так? Охрана? Или тюремщики?

Я остался один и подошел к окну. Вид был на внутренний, мощеный двор. Решетки. Гвардеец у двери. Мне дали не мастерскую. Оболенский не посадил меня на цепь. Он построил вокруг меня дворец и назвал это заботой. Я больше не был рабом Поликарпова. Теперь я был активом князя Оболенского. И он определенно собирался получить свои дивиденды.

Я не чувствовал ни радости, ни благодарности.

Утро следующего дня началось с визита моего нового «благодетеля». Оболенский вошел без стука, одетый в роскошный домашний халат из персидского шелка. В руках он держал небольшой ларец из палисандра. Он небрежно поставил его на единственный стол в моей комнате и откинул крышку.

— Ну что, самородок, — лениво протянул он. — Пора посмотреть, чего стоит твой «дар» на самом деле.

Он выложил на стол три предмета, каждый на отдельном кусочке бархата.

— Это из моей коллекции. Вещицы с историей. Скажи мне, что ты о них думаешь. Только без банальностей, которые я могу услышать от любого ростовщика с Невского. Расскажи мне то, чего не видят другие. Расскажи, что видишь ты.

Я подошел к столу. Это он меня так экзаменует что ли?

А ведь верно. И продумал, подобрал соответствующие вещицы, с заранее расставленными ловушками. Я это понял мгновенно, едва взглянув на предложенные предметы. Он не верил мне до конца и решил проверить. От результатов этой экспертизы зависело, стану ли я для него ценным мастером или просто забавной игрушкой.

На бархате лежали: овальная камея из двухслойного сардоникса с профилем римского императора, потертый золотой дукат и массивный перстень с крупным, мутновато-зеленым изумрудом.