— Дом на Невском взят под наблюдение. В соседних дворах и трактирах, уже не таясь, околачиваются люди Сытина — из бывших армейских и простого лиговского сброда. Собирают слухи, пытаются заводить разговоры с работниками, сулят деньги за любую весть.

— Были попытки? — в голосе Александра прорезался металл.

— Была одна. Весьма топорная, но показательная. Один из приказчиков Сытина пытался подкупить старшего мастера по металлу, некоего Степана. А человек этот — старый суворовский солдат, кремень. Сытинский приказчик сулил ему большие деньги за то, чтобы тот «случайно» испортил отливку для насоса или подсыпал песка в подшипники.

— И что же?

— Мастер Степан, — Сперанский позволил себе выказать уважение в голосе, — вышвырнул приказчика за шиворот, пригрозив переломать ему ноги. Теперь Сытин затаил на него личную злобу. Воронцов опасается не только за Григория, но и за его людей. Пока они выжидают, Ваше Величество. Надеются, что два упрямца, запертые в одной мастерской, сами себя изведут и провалят пари. Но, по донесению Воронцова, если они почувствуют, что дело движется к успеху… они ударят. По вашему приказу.

В кабинете снова стало тихо. Александр смотрел на свой кулак, лежавший на столе. Взгляд его стал жестче.

— А то, первое нападение? Дело, что мы для отвода глаз повесили на Оболенского?

— Ожидаемо зашло в тупик, — бесстрастно ответил Сперанский. — Воронцов для вида допросил всех известных недругов и кредиторов князя. Перетряхнул игорные дома — ни единой зацепки. Нападавшие словно в воздухе растворились. Дело можно спокойно сдавать как нераскрытое. Свою роль ширмы оно выполнило.

Александр лишь махнул рукой.

— Профессионалы… Это не Сытин, у него руки грубее. И не Дюваль, он слишком труслив. Это кто-то третий, кто понял истинную ценность нашего «ювелира» раньше нас. И вот это, Михаил Михайлович, тревожит меня больше всего.

Он поднялся и подошел к окну, вглядываясь в темный, заснеженный город. Теперь у Григория появился враг внутренний. И этого врага следовало быстро и безжалостно уничтожить.

Сперанский встал. Не гоже ему сидеть, когда Император стоит. Дождавшись, пока Александр закончит свою невеселую думу у окна, Сперанский кашлянул — сухой, корректный звук, вернувший разговор в рабочее русло.

— Есть и хорошие новости, Ваше Величество. Или, по крайней мере, занятные. Касательно тех, кого мы приставили к нашему ювелиру для надзора и содействия. Они выполняют свои функции — возможно, даже слишком усердно.

Медленно обернувшись от окна, Александр с промелькнувшим в глазах любопытством вернулся к столу. Садиться он не стал, оперся о резную столешницу кончиками пальцев, вопросительно склонив голову.