Презрительная усмешка тронула губы Александра. Уж он-то знал их методы: не кинжал в спину, а яд слухов, что проникает в уши и отравляет душу.

— По гостиным и салонам поползли сплетни, — безэмоционально продолжил Сперанский. — Одна ядовитее другой. Шепчут, будто Григорий — вовсе не самородок, а выкупил за бесценок секреты у некоего спившегося немецкого механика Штольца, умершего в долговой тюрьме на Васильевском острове. Разумеется, такого человека никогда не существовало, мы проверили. Хотя история звучит правдоподобно. Но самое опасное — они бьют по его репутации как мастера. Утверждают, что уральские камни, с которыми он работает, — второго сорта, «мусор», годный для поделок, и весь его талант — в умении ловко маскировать дефекты. Фокусник, а не ювелир.

— Фокусник? — Александр медленно повернул печать в пальцах. Камень поймал свет, пробившийся сквозь щель в тяжелых портьерах, и мгновенно, на глазах, сменил цвет, став холодным, серо-зеленым, как балтийский лед. Алый воин исчез, уступив место строгой фигуре законодателя со свитком в руках. — Этот «фокусник» заглянул в меня глубже, чем собственный духовник. Он разглядел и строителя, и солдата, понял все без лишних слов. Думаете, такой человек станет заниматься дешевым обманом?

— Я — нет, Ваше Величество. Однако свет верит слухам охотнее, чем собственным глазам. Княгиня Голицына хотела сделать крупный заказ на свадебный гарнитур для дочери, но уже отказалась, сославшись на «неоднозначную репутацию» мастера. Мелочь, но это первый звонок. Их цель — создать вокруг него выжженное поле. Уничтожить его репутацию, подточить доверие Вашей матушки. Едва Ее Величество поверит, что имеют дело с обманщиком, его карьере придет конец.

Александр нахмурился. Он знал, что война слухов порой опаснее открытого боя.

— Матушка моя хоть и любит блеск, но не глупа, — сказал он наконец, кладя печать на стол. — Она ценит настоящее мастерство, а не болтовню завистников. Пока он удивляет ее своими работами, никакие Дювали ей не указ. Что на втором направлении? Там, полагаю, одним шепотом не обойдется.

Перевернув лист, Сперанский заговорил еще тише.

— Второе направление, Ваше Величество, серьезнее. Капитан Воронцов подтверждает наши худшие опасения. Купец Артамон Сытин, наш подрядчик по пожарным трубам. Ваше пари, Государь, стало для них прямым вызовом. Успех Кулибина и Григория — это потеря денег для Сытина. И, что важнее, подрыв всей его монополии, а значит, и ослабление финансовой мощи партии графа Ростопчина. Эти будут действовать иначе.

Император слушал, сцепив пальцы в замок. Он понимал, на что идет, когда объявлял это пари. Но одно дело — предполагать, и совсем другое — слышать сухие факты.