Сдвиг в другую сторону открывал профиль Бонапарта.

В груди предательски екнуло, Жозефина раздраженно прикрыла глаза, переводя дух, и со стуком опустила драгоценность на стол. Столько лет прошло, столько воды утекло, а один знакомый упрямый подбородок в золотом сечении все еще способен начисто испортить ей утро.

— Ваше величество прикажут подать парижские письма? — осторожно подала голос служанка Амели.

— Позже. Пусть Леконт закончит с кустами. И принесите шаль, холодно.

Служанка кинулась исполнять распоряжение. Оставшись наедине с нераспечатанными конвертами, Жозефина поймала себя на мысли, что давно должна была возненавидеть эту вещь. Увы, не получалось.

История заказа закрутилась задолго до этого мартовского утра. Еще в бытность Коленкура послом в Петербурге она ясно дала понять, что желает заполучить еще одну работу скандально известного Саламандры. Обставлено все было с изяществом: бывшая правительница Франции изъявляет волю, дипломат передает просьбу, ювелир почтительно берется за инструмент. Под такой толстой официальной оберткой никто бы не разглядел личной прихоти.

А прихоть была. Жозефина успела изучить почерк этого дикаря. Его первая работа поразила ее отсутствием грубой лести и купеческого размаха, которым так славился Север. Вещь создал человек, понимающий женщину. Вскоре ей захотелось заполучить в Мальмезон и самого мастера, в свой круг. Поближе к людям, умеющим ценить прекрасное.

Она давно привыкла приручать таланты лаской, звонкой монетой и иллюзией свободы. Мальмезон притягивал художников и ученых. Жозефина уже нарисовала в голове картину, в которой Саламандра получает в Париже шикарную мастерскую и доступ к ее личным коллекциям. Поначалу, разумеется, поломается для вида, затем приедет погостить, а после — оставит здесь ученика и будет возвращаться.

Вместо этого русский выполнил заказ и остался в своей заснеженной глуши.

От одной этой мысли губы императрицы сжимались в тонкую линию. Мужчины обожают распинаться о собственной независимости, пока им не предложат достаточно просторную клетку. Саламандра судя по всему внимательно изучил прутья, еще и оценил качество позолоты, а после с усмешкой прошел мимо.

Когда шкатулку с готовым заказом впервые внесли в малую гостиную, Жозефина пребывала в превосходном расположении духа. Отослав прислугу, она вскрыла упаковку. Внутри обнаружились аккуратные складки из темной ткани и короткая записка: заказ исполнен, рекомендуется рассматривать при боковом свете. От этой нарочитой северной вежливости сводило скулы.

— Заставляет нас трудиться даже ради того, чтобы просто восхититься его работой, — бросила она тогда.