— Видимо, русские мастера обожают тайны, ваше величество, — ответила камеристка.

— Любой толковый мастер обожает тайны, моя дорогая. Просто самые умные знают, кому их продавать.

Поначалу овал вызвал недоумение. Роскоши и технической сложности хватало с избытком, смысл упорно ускользал. Пришлось придвинуть подсвечник, поиграть с углами, затем подойти к окну. И только тогда из узких граней вынырнуло ее собственное лицо. Жозефина удовлетворенно улыбнулась, перехватила золотой край покрепче и повернула основание.

Показался Наполеон. Улыбка застыла.

— Ваше величество… — испуганно ахнула из-за плеча камеристка.

— Да уж. Он понял мою просьбу даже слишком буквально.

С того дня эта вещь поселилась на ее письменном столе. При свечах, в пасмурный полдень или у растопленного камина мастер заложил в металл крошечные изменения облика. Эти метаморфозы злили ее.

Крошечный секрет поддался не сразу, Жозефина несколько дней крутила в руках нижний пояс. Она заметила разницу в развороте руки одной из крошечных дев. Бывшая императрица стянула перчатку, подцепила ногтем выступ и мягко надавила, фигурка отъехала в сторону, открывая глубокий узкий паз.

Внутри лежал туго свернутый бумажный клочок.

Развернув послание, она опустилась в кресло.

«Здесь могла быть смерть для всех, кто склонился над даром. Не всякое действо достойно русского ответа. Мы умеем больше, чем показываем».

Строчки пришлось перечитать трижды, Жозефина резко поднялась, прошлась до окна и обратно. За дверью стояла мертвая тишина — умница Амели даже не пыталась сунуться в комнату.

Саламандра дал ей пощечину. «Мадам, вы жаждали диковинки — извольте. Вы привыкли покупать гениев, однако талант имеет наглость выбирать сам. И да, мадам, в красивой побрякушке можно спрятать всякое».

Разумеется, на бумаге ничего подобного не было. Ее собеседник оказался слишком хорошо воспитан для прямого хамства и слишком горд, чтобы вилять хвостом. Именно поэтому такой отказ возмутил. Очередная попытка затащить его во Францию выглядела бы жалкой мольбой отвергнутой женщины. Или же он отреагировал так из-за иных причин? Жозефина была в смятении.

И вот теперь, сидя в мартовском саду, Жозефина снова вспоминала эти строки. Вернувшаяся с шалью Амели тактично встала поодаль. За стеклами оранжереи возились с кадками садовники, запах мокрого чернозема мешался с ее тонкими духами. Чуть довернуть — здравствуй, Жозефина. Сдвинуть пальцы — доброе утро, Бонапарт.

Она резко втянула холодный воздух, изо всех сил стараясь сохранить лицо. Ледяная русская наглость. Этот Саламандра мало того, что щелкнул ее по носу, он взял самый личный заказ, расковырял ее главную слабость к человеку, которого она знала лучше всей его хваленой гвардии, и выстроил все так, чтобы бывшие супруги никогда не встретились в одном взгляде.