Я вспомнил как ловко этот парень наживлял резьбу поутру, ожидая моей отмашки. Для механика пальцы — это хлеб, ремесло, право стоять на равных среди мастеров. Без них ты калека на обочине.

— Ясно, — хмуро бросил я.

Стянув пропитанный кровью передник, Беверлей швырнул его в таз и снова принялся отмывать руки. Наблюдая за ним, я вынужден был признать, что передо мной больше не лощеный лекарь. Изменился Беверлей, изменился.

Вытирая пальцы насухо, он процедил:

— Нужно обеспечить тишину. У постели — двое вменяемых сиделок. Сочувствующих баб гнать тряными метлами.

— Сделаем.

— И чтобы ни одна живая душа не лезла под повязку.

Я лишь кивнул, свое право отдавать приказы в этой комнате британец отработал сполна. Лондонский щеголь, с которым я когда-то грызся из-за грязных бинтов, канул в Лету. Передо мной стоял настоящий полевой хирург.

Федора аккуратно транспортировали в смежную спальню. У постели дежурили помощник британца и один из наших толковых парней.

Я направился к столику с тазом. Двойная промывка горячей водой и щедрое полоскание в спирте не спасли — под ногтями все равно въелась бурая кайма. Металлическая стружка из мастерской отмывается проще.

Беверлей подошел и встал рядом, ему дали таз с водой, где он тоже начал мыть руки.

— Кровопотерю остановили. — Повторно заговорил он о состоянии Феди. — Ближайшие часы важны — жар, кровотечение или инфекция. Мой человек будет проверять повязку и дыхание.

Британец говорил вполголоса, косясь на закрытую дверь.

— Доктор, если грянет война, таких тяжелых пациентов потащат десятками.

Беверлей помрачнел:

— Да. И условия будут далеки от вашей комнаты.

— Значит, нам нужна система, работающая в поле. Мы уже обсуждали это.

Взгляд хирурга скользнул по его отмытым докрасна рукам.

— Я применил ваши уроки. Помнится, во время вашего ранения я скрипел зубами от злости на ваши порядки.

На душе чуть отлегло, несмотря на искалеченного парня за стеной.

— Я не пытаюсь переманить вас у Екатерины Павловны, — Произнес я. — Если заполыхает по-настоящему, я выбью у нее согласие на ваше совместительство. Речь о полевой хирургии.

Британец промолчал. Ему явно не улыбалось взваливать на себя новые обязательства, пока на рубашке еще не запеклась кровь Федора. Но хватку он оценил: ковать железо надо было именно сейчас. В Архангельском он всего лишь выстраивал структуру, создал какой-никакой персонал для первичной помощи. Вот только нужно было все это возглавить.

— В таком случае я выдвигаю условия.

Бинго! Я положил лист на столик, приготовив ручку.

— Диктуйте.

— Двое помощников в моем полном подчинении. Плюс четверо вышколенных на подхвате. Обученных, а не набранных из случайных дворовых.