Оставалось дождаться товарищей, которых не было в номерах — хотя администратор уверял, что ночевать они возвращались.

— Скажете, что я на месте, ладно? — попросил Гай.

Серость, серость, серость — и среди всего этого яркая, как взрыв фейерверка, Эбигайль. Она так сильно выделялась на фоне окружающей действительности, так чуждо смотрелась со своими жизнерадостными кудряшками и красным платьем, что у парня щемило сердце. Прочь, прочь отсюда как можно скорее! Где этот чёртов дядя Миша и остальные?

— Гай, что-то не так? — спросила Эби, когда они стояли в кабине лифта.

Ситуация в целом была странной, и им так много всего нужно было обсудить — но сейчас она спрашивала не об этом.

— Мне кажется, что гетто не в фавеле. Гетто — это вся остальная планета. Жуткое место.

— Я хочу домой, Гай… Хочу в Долину. Я там жила какое-то время, пока не раскопала кое-что про эту «Пьяную вишню» и эту семейку. Навела порядок, разгребла завалы — ты не против?

Гай улыбнулся и помотал головой. Он точно был не против. Наоборот, ему было приятно, что она жила в том доме, заботилась о нём и наводила свои порядки.

— Ну-ну, это ты ещё не видел масштабов изменений… Вообще, приедешь на Ярр — обалдеешь!

— Я уже.

— Что — уже?

Гай вдохнул аромат её волос — настоящий!

— Уже — балдею!

— Ой-ой-ой, — состроила девушка рожицу и покрепче прижалась к нему.

Лифт динькнул, оповещая о прибытии на нужный этаж.

В номере был душ, была сумка Кормака с вещами, холодильник с местными суррогатами продуктов питания. Шунтов у Гая и Эби, естественно, не было, так что представить себе, какие именно деликатесы должны были изображать эти куски съедобного пластилина, было сложно.

Клубную рубашку и щегольские джинсы парень сменил на удобные штаны с карманами и футболку, девушке предложил что-то из своего, но она помотала головой и полезла в свой рюкзачок. На свет Божий показалось сначала серое мохнатое ухо, потом сонная морда — Мич!

— Хоз-зяин? — загорелись чёрным огнём глазки зверёныша.

— Ми-и-ич! — Гай был злодейски вылизан шершавым языком и совершенно упустил момент, когда Эби сменила платье на пилотский комбинезон.

Вдоволь повозившись с ошалевшим от радости дроидом-нянькой, Гай сдался — он улёгся на кровати и похлопал по покрывалу рядом с собой.

— Ложись, а?

Эби легла рядом, Мич встал на страже — у дверей. Это был очень, очень сумбурный день, и хотя бы час полудрёмы стал бы настоящей роскошью.

— Гай? — девушка поудобнее устроилась у него на груди.

— Эби, всё потом, потом, когда выберемся отсюда…

— Ну, ладно, — смирилась она, а потом с досадой сказала: — Я, наверное, всё равно не смогу уснуть.