Первой показалась рука. Точнее — протез. Тонкие пальцы, все сплошь из острых лезвий, уцепились за край утёса и впились в мельчайшие трещины в камне — дзинь! Потом неведомый лазутчик подтянулся, явно используя сервоприводы — с-с-с-с — и появилась голова.
Аугметированные глаза, козлиная бородка и ещё не тронутая язвочками кожа — киборг вытянул шею и осматривался.
Дац! — кулак Гая, обмотанный полотенцем, треснул его прямо по макушке, а потом парень ухватил шпиона за кадык, втащил внутрь и добавил уже ногой — под дых. Бац!
— «Зачем сторожить» — говорили они. «Киборги заняты» — говорили они! Что это за Эдвард Руки-ножницы — вот что я спрашиваю!
— Это не Эдвард, — сладко потянулся, просыпаясь, одноглазый. — Это Фредди.
— Что то — херня, что это — херня… — угрюмо проворчал Гай. — Кой хрен он тут лязгает? Глянь, какие у него когти!
— Пф-ф-ф! Это Фредди, мы с ним тут общались, пока меня те упыри из двоек не достали. Они его ненавидят — у него реактор, а не батареи. Гоняют его по всему Разлому в мечтах этим реактором завладеть… Несчастный, можно сказать, человек. А ты его — дац! По кумполу!
— Ой-йо… — сказал Фредди. — Чего вы дерётесь? Вы кто вообще?
Потихоньку просыпались остальные и с удивлением смотрели на неожиданного гостя.
— Это мои родичи, с Кондопоги, — сказал одноглазый. — А этот неадекватно-агрессивный — это я не знаю кто. Он с ними.
— Это я-то — неадекватно-агрессивный? — возмутился Гай.
— Я, между прочим, у двоек из седьмого конвейера коленвал стырил! — горестно потрогал отбитую голову Фредди. — А вы меня — по кумполу! Какой-то дикий у вас товарищ!
— Это я-то дикий?
— Ну не я же! — потянулся за утренней порцией печёнки одноглазый. — Фредди, про коленвал — давай поподробнее.
Фредди потянулся за спину и выложил на каменный пол пещеры металлическую деталь.
— А это в корне меняет дело! — заявил хозяин пещеры. — Дядя Миша, пора просыпаться! У нас тут перспектива нарисовалась!
Глава 3 Очень много работы
Время суток здесь не менялось — и с чего бы? Лучи местного солнца рассеивались искусственным куполом и не доставали до дна Разлома. Трещина — пятнадцать километров в длину и три в поперечнике, в самом широком месте — была вотчиной мрака и полумрака. Небольшое количество электрических фонарей, закреплённых на отвесных скалах ввинченными в породу кронштейнами, давали неровный желтоватый свет, который едва-едва пробивался сквозь постоянный туман.
В полутьме копошились люди. Тысячу двести разъедаемых ядовитыми испарениями и впитывающих смертоносное радиоактивное излучение каторжан добывали мумиё. На старой Терре тоже было своё мумиё — но с этим оно не имело ничего общего. Или имело — эксперты все давно вымерли, как те ископаемые организмы, которых время от времени находили в отвалах породы. Заветной мечтой каждого обитателя Разлома было найти жилу — богатый на маслянистые комки слой. Жила — это жизнь. Это препараты, питание, батареи, респиратор — если ты в основе. И отсутствие побоев и еда — если ты простой работяга.