Глава 47
— Браво, дети мои! Вы за два дня создали вокруг своей пары образ чувственной, интеллектуальной и страстной пары!Августина светилась от удовольствия, рассматривая нас вместе и по очереди. Послеобеденное время девятнадцатого июля было идеальным для нашего следующего публичного спектакля — прогулки по городу. Не все аристократы имели беспроблемный доступ в королевский дворец, но стоило нам появится на улице с бутиками, где уже вовсю разгуливали люди, как тут же понеслись удивлённые шепотки. Но мы гуляли так, словно никого не было, милуясь у всех на виду. В результате этой прогулки я стала счастливой обладательницей новой белой шляпки, новой пары туфель (которую Константин назвал холодным оружием из-за остроты каблука), редкого учебника по йеринскому языку и новых серёг-подвесок из каплевидного крупного белоснежного жемчуга.Сейчас же на дворе было утро двадцатого числа месяца июля. День, когда должен пройти первый и, надеюсь, последний раунд переговоров по браку. Мы сидели в гостиной королевы-матери, она с большим удовольствием разглядывала заголовки разложенных на журнальном столике газет разной степени качества.Я снова была в платье от мадам Клариссы. Волосы на этот раз были распущены и уложены в аккуратные кудри, закреплённые назад многочисленными невидимками. Я бы не стала распускать их, но на спине после того весёлого дня в библиотеке виднелась длинная тонкая царапина, не хотелось бы её никому показывать. Из украшений были лишь новые серьги.— Только, мальчик мой, не будь столь напорист и резок, — произнесла королева-мать, обращаясь к Константину и недовольно поглядывая на него поверх изящных, сделанных из золота пенсне. — По дворцу ходят слухи, что ты словно обезумел. Пусть ваше поведение и не нарушает этикет, но нести Амелию через весь дворец было… чересчур. Да и была причина, по которой это нужно было делать?— Кхм… — смущённо кашлянула я и отвела взгляд в сторону, к окну, сжимая в руках юбку.Ох, если бы она знала… Ладно ночь, её можно списать на чувства, желание чего-то романтичного. Но это… Эта животная страсть в тайной комнате библиотеки объясниться могла только физиологией. И я чувствовала на себе испытывающий взгляд Августины и слышала, как Константин тарабанит пальцами по подлокотнику. Ритм был чётким и точным, как барабанная дробь. И я не видела, но была уверена, что он тоже не смотрел на королеву-мать.— Дети мои… — устало выдохнула Августина, она всё поняла. — Я всё понимаю, но, надеюсь, вы были осторожны и тише мыши.— Мы… старались, — произнёс Константин