Глава 72
Ильза, увидев выходящую меня целой и невредимой, с облегчением выдохнула и исчезла, перед этим сказав, что уже собиралась выламывать дверь. Я же пошла обратно к карете. Медленно, почти не глядя под ноги. Дорожки от слёз давно высохли, внутри всё пело от простой радости и совсем чуть-чуть тоски. В голове билась одна мысль: «Я остаюсь! Я буду здесь до конца!».Табор жил своей жизнью, я лишь чувствовала любопытные взгляды его обитателей, живущих своей, спокойной жизнью. Так и шла бы неспешно, пока меня за запястье не схватила чья-то сухая, мягкая рука. Я обернулась и увидела опирающуюся на клюку старуху. Маленькая, сухонькая, с кожей цвета крепко заваренного чая и цепкими, чёрными как ночь глазами. Седые волосы выбивались из-под яркого платка, морщины избороздили лицо, оставив глубокие следы. Но старуха рома улыбалась тепло, в глазах же поселился какой-то детский восторг.— Дитя, — сказала она скрипучим голосом с чудовищным акцентом, проглатывая часть букв, но я её понимала. — Погоди, красивая. Не спеши.Я замерла, не привыкшая к тому, что меня кто-то вообще вот так неожиданно и без моего желания хватает. Но при этом не было желание одёрнуть руку от старухи.— Сложная у тебя судьба, доченька, — произнесла старуха, заглядывая мне в глаза. — Ох и сложная… Но светлая. Светлая, чистая… Дай погадаю тебе, карты разложу, всё расскажу, ничего не утаю.Я хотела отказаться. Хотела сказать, что меня ждут, что мне нужно идти. Я и так знаю о своей судьбе больше, чем хотела бы. Но вместо этого послушно кивнула.— Хорошо. Гадайте.Старуха улыбнулась своим щербатым ртом, но это не испугало, не оттолкнуло. Она отпустила меня и хлопнула в ладоши, сказав что-то на гортанном, неизвестном мне языке. И вокруг нас засуетились люди. Мужчины в широких ярких рубахах вытащили откуда-то старенький складной стол и два уже давно видавших виды, но чистых стула. Какая-то молодая женщина застелила стол выцветшей скатертью из порядком потёртого бархата.— Садись, дочка, — ласково произнесла старуха.Я села. Люди вокруг замерли и затихли. Даже детишки смотрели на нас немного испуганными тёмными глазами, сжимая в ручках юбки матерей. Все смотрели на нас с тихим, поистине почтительным любопытством.Старушка развязала передо мной старый, выцветший, но хранящий остатки былой роскоши шёлковый платок и достала карты. Таро. Старые, потрёпанный, с загнутыми краями, с порядком стёртым слоем золота, которое ещё поблёскивало тускло и немного таинственно. Она поудобнее устроила в руке колоду и начала выкладывать карты