Глава 40
Не знаю, как нас выпроводили из зала, но я очнулась только тогда, когда мягкий тёплый ветер обдул моё лицо, ещё сохранившее следы от слёз. Константин молча вёл меня за руку куда-то в глубь сада. Я смотрела на его спину впереди и пыталась вспомнить, что вообще было после моего «Я согласна…». Кажется, Августина сказала нам пойти поговорить, а Майкла оставили как представителя рода для разговора.Константин несколько раз останавливался, словно что-то искал, а я просто пыталась понять одно. Зачем ему это всё? Ввязываться в столь сложный по структуре брак из-за одной ночи?.. Или я где-то что-то упускаю?.. Как вообще в этой истории оказалась королева-мать? Я ничего не понимала. Мне не хватало будто куска истории, словно из книги вырвали важный эпизод, который аукается на сюжете далее.Через несколько минут я обнаружила, что мы пришли к беседке. Той самой, где меньше месяца назад я просила расторжения помолвки у Ричарда. С плетистыми розами королевы-матери, двумя стульями и столом, где обычно королевская чета или сама Августина пьют чай или иные напитки.Константин мягко усадил меня на стул и встал на одно колено передо мной. Он взял мои руки в свои и поднял на меня глаза. Богиня… лучше бы я в них не смотрела. В них было столько сожаления о случившемся и безграничной нежности, что сердце невольно сжалось. В отдалённой части мозга всплыла чёткая фраза: «Он сейчас признается». Признается в том, что я отвергала. Что усложнит наши и без того непростые отношения. И что разобьёт созданный вокруг меня барьер молчания о своих чувствах.— Не говори ничего… — прошелестела я, чувствуя, как предательские слёзы снова жгут и без того воспалённые глаза. — Пожалуйста…— Я обязан сказать, — твёрдо произнёс он, взяв моё лицо в свои руки и вытирая уже выступившие слёзы. — Лия…— Не надо… Прошу…— Я думал, что такое бывает редко, — говорил тихо он, ласково гладя меня по щекам, я невольно накрыла его ладони своими, а на губах расцвела глупая улыбка. — Что императорам не дозволено это. Что не дозволено влюбляться так, словно он какой-то мальчишка.Я тихо и коротко хихикнула, смотря на него из-за загораживающих взор слёз на него. И внутри словно расцветал самый тёплый на свете цветок. Какая, Богиня меня раздери, глупость! Как можно вообще поверить, что сейчас передо мной на коленях стоит один из величайших монархов современности и признаётся в любви! Мне! Дочке какого-то захудалого обедневшего графа!— Я люблю тебя, Лия.Я рассмеялась. Вся та тяжесть, что навалилась на меня с момента, как нас спалили,