справедливое, по его мнению, решение, которое будет иметь минимум рисков.И я видела груз, осевший на его плечах. Сын оказался редкостной тварью и теперь его будут судить, а не состоявшаяся невестка проводит ночь, будучи не замужем, с императором. Скандал, если он разразится, будет международным и серьёзным. И он хотел его замять тихо, при этом принять решение, которое меня не обидит, а всех удовлетворит. И мне впервые стало стыдно. Я сделала то, что добавило ему и без того нагруженному проблемами, ещё проблему.Новая волна слёз накрыла меня. Теперь это было слёзы стыда. Мне не было стыдно за то, что я сделала, я сделала всё от сердца. Мне было стыдно перед королём и семьёй за принесённые неприятности от этого решения. Я сжала руку брата, ища в ней опоры и принялась тихо-тихо шептать: «Прости меня, прости меня, прости меня…»— Что ж… — начал король, грузно поднимаясь с трона и затыкая мигом споривших канцлера и Первосвященника. — Я решил судьбу леди Амелии.Тело замерло вместе с сердцем. Я забыла, как дышать. Вот сейчас и решиться моя судьба. Внутри всё до судороги сжалось. Мне хотелось закрыть уши и не слышать. Мне хотелось кричать, чтобы оставили меня в покое. Но я молчала и не двигалась.Резкий звук открывающейся двери рассёк воздух, заставив выпасть из оцепенения. Я слышала чёткие и ровные звуки: женских каблуков, стучащей по мрамору трости и мужских шагов. Я медленно подняла глаза и обернулась, посмотрев на вошедших. Это были похожая на рассерженную фурию Августина в строгом синем платье и спокойный как скала Константин, уже одевшийся в простой строгий чёрный мундир. Моя команда по спасению или вынесению приговора…— Ты редкостный засранец, Филипп! — с холодным гневом процедила Августина, поравнявшись со мной. — Ты кого посмел судить⁈— Матушка…— Заткнись! — взорвалась королева-мать. — Как ты вообще смеешь даже думать о каком-то осуждении в сторону этой девочки, когда твой собственный сын пытался её обесчестить против воли всего несколько дней назад!— Богиня… — прошептал шокировано Первосвященник, изнасилование считается крайне тяжким грехом.— А теперь ты её судишь за то, что она провела ночь с мужчиной по своей воле⁈— Ваше Величество, речь идёт о международном скандале… — начал говорить канцлер.— А ты вообще молчи в тряпочку! Я говорю с королём, моим сыном, — осекла его Августина, и тот поспешно заткнулся. — Скандал уже есть! И имя ему — мой, Богиня прости, внук! Филипп, ты дальше собственного носа не видишь, так как ты можешь судить кого-то ещё⁈Это был не