удар под дых. Это был чистой воды нокаут, точный и ровно в челюсть. Годами Ричард проворачивал схемы под носом у короля, а тот и в ус не дул. Мне захотелось рассмеяться. Богиня, я искренне обожала, обожаю и буду обожать Августину. Эта «Железная Королева» даже на старости лет, покинув двор, ухитрялась говорить в лицо то, что никто не ожидал.— А ты, девочка моя, поднимись, — обратилась она уже более мягким тоном ко мне.Мы с братом аккуратно поднялись. Я обратила внимание, что Майкл очень сильно шокирован, но не особо подаёт вида, только его округлившиеся глаза говорили об этом. Он твёрдо встал сбоку от меня, крепко держа за предплечья. Я коснулась его руки, как бы говоря: «Я тут, не переживай».— И, кажется, ты совсем не захотел спрашивать стороны этой немного щекотливой ситуации, — строго, но без крика произнесла Августина.Константин выступил на шаг вперёд и коротко кивнул в знак приветствия, а после произнёс чёткую и совершенно неожиданную для меня фразу:— Король Филипп, я прошу у Вас, как у главы королевства Гиран, руки Вашей подданной, леди Амелии Хайфилд, дочери графа Хайфилда.В комнате повисла гробовая тишина. В которой я почувствовала, что вот-вот рухну в обморок. Я смотрела на чёткий и серьёзный профиль Константина и не понимала, это шутка или нет. Моё сердце кричало и визжало от счастья, а мозг орал от непонимания. Меня? Замуж? Это же…— Это мезальянс! — завопил словно прочитавший мои мысли граф, бледный как снег.— О… — на лице Августины расползлась самодовольная улыбка. — Сын мой, а ты не хочешь рассказать, кто на самом деле помог в последних массовых арестах, в том числе и этого засранца Ричарда?Король побледнел. Он прекрасно всё знал, но не догадывался, что об этом знает его собственная мать. Это была я. Я принесла ему папку с информацией о преступлениях Ричарда. И это благодаря моим связям с информационной гильдией на столе у начальника тайной полиции появились досье на каждого из его приспешников.— Ваше Величество, Вы хотите сказать… — канцлер верно считал атмосферу и всё понял. — Это меняет дело! — я увидела в его глазах азарт, он предвкушал самую крупную сделку своей жизни.— Вот теперь ты мыслишь верно, граф, — довольно ответила королева-мать.— Церковь не сможет одобрить подобный брак… Богиня… — робко влез в разговор Первосвященник, то тут же был отсечён и заткнут короткой фразой Августины:— Если корона скажет — вы одобрите любой брак.Теперь это был не аргумент в споре, а приказ. Чёткий и понятный, без возможности сказать «нет».— Вы наградите графа