в них читалось лишь короткое «Я рядом. Держись». В ответ я лишь натянуто улыбнулась.Дверь закрылась за моей спиной, отделяя нас. Прохлада коридора заставила поёжиться, а стук каблуков звонко слышался в их пустоте. А не встречающиеся ещё вездесущие слуги и придворные были мне спасением. Никто не увидит этого позора, никто не увидит, как меня ведут как какую-то провинившуюся служанку. Меня вели на казнь. Я сжимала в потных ладонях юбки и думала лишь об одном. Хотелось, чтобы всё это закончилось раз и навсегда. Хотелось уже узнать свой приговор.Малый тронный зал был создан для прошений и решений. Он был отделан глухим тёмно-серым мрамором, холодным и безликим. И поразительно давящим, как оказалось. Меня ждали трое. Король Филипп на низком троне из тёмного дерева встретил с устало-разочарованным взглядом. По правую руку от него канцлер, граф Штормлайт, похожий на маленький бочонок мужчина, с лёгким пренебрежением в злых и внимательных тёмных глазах. По левую же Первосвященник Элигий с чистой воды ледяным осуждением и даже пронизывающей до костей ненавистью. Святая троица, чтоб их за ногу, собрали тут самых «безгрешных» людей королевства. Я про каждого знала хотя бы парочку фактов, которые можно назвать их личными ужасными грехами.Мадам Имельда не стала церемониться. Она с силой толкнула меня в сторону трона. Я рефлекторно прошла вперёд несколько шагов, но из-за резкости пошатнулась и рухнула на пол, чувствуя, как больно ударилась коленями. Поза была унизительной, ужасно позорной. Словно я совершившая тяжких грех преступница, а не просто влюблённая женщина, захотевшая немного ласки и счастья. Я сидела, опустив голову, не решаясь поднять взгляд на короля.Раздались тяжёлые шаги слева, а после открылась со скрипом дверь, пуская, судя по звуку, двоих. Они подошли ближе и одного из них посадили рядом со мной. Я кинула короткий взгляд и внутренне похолодела, узнав ткань брюк. Майкл… Они привели брата! Я почувствовала, как слёзы одинокими неспешными каплями скатывались по щекам вниз, падая на платье и пол. Я плакала тихо и беззвучно. И злилась на несправедливость мира.— Ну что ж… — откашлявшись, начал король, его голос был ужасно уставшим, в нём звенели нотки разочарования. — Амелия, объяснись. Объясни, как воспитанная в строгости и послушании девушка оказалась в комнате императора в столь неприглядном виде и в столь ранний час?Я не нашла что сказать, слова словно застряли в горле, не желая выходить. А что я скажу? «Ваше Величество, я просто позволила себе влюбиться и