Не смотри на меня так. Я же за царапины на твоей спине не извинялась, — спокойно произнесла я, уже закончив с глазуньей и откусывая сэндвич.— Даже не знаю, был ли резон это делать, — с довольной ухмылкой произнёс он.— Вот и я о чём, — ответила с улыбкой. — Ты сделал это в порыве. И это приятно. Но… ты сам знаешь, что будет, если кто-то узнает.— Помню твоё предупреждение, — Константин мягко обнял меня за талию и поцеловал в макушку, пока я довольно впивалась зубами в сэндвич.— Меня сейчас стошнит от этой милоты, — проворчал Артур.— Да ладно тебе! — парировала весело Ханна. — Глянь счастливые и довольные какие!— Это пока не женятся, — пробубнил бармен.— Арти, им не по семнадцать, чтобы не знать, что такое супружеская жизнь, — покачала головой на его слова хозяйка.— Я и женат был уже, так что точно знаю, — встрял в диалог Константин.Ханна его внимательно осмотрела снова с ног до головы. Не нашла на руке кольца, а моё спокойное лицо при упоминании бывшей жены ей дало понять, что я в курсе.— Вдовец? — получив в ответ кивок, Ханна произнесла тихое: — Соболезную. Что с ней случилось?— Болезненная и трагичная история, Ханна, — ответила ей я. — Не думаю, что стоит это рассказывать.— Ты её знала? — спросила меня женщина.— Видела её издали несколько раз, — кивнула в качестве ответа. — Красивая женщина была.Константин явно напрягся, ведь его рука немного сжала мою талию. Я редко, но всё же появлялась при дворе. И его издали видела, но не смела подходить. И образ Маргариты, спокойной, ровной и красивой женщины, остался в голове. Это скорее было бы удивительно, если бы императорская чета запомнила тогдашнюю Амелию. Это сейчас я его невеста, а три года назад, когда они приезжали, даже помыслить о внимании в мою сторону нельзя было.* * *Мы вышли из таверны на пустынные утренние улицы. Пахло мокрой брусчаткой и травой, ночью явно прошёл небольшой дождь, который мы не слышали. Город просыпался медленно, лениво, как это обычно бывает в жаркие дни. Где-то вдалеке уже слышался крикливый голос пекаря, который отчитывал своего помощника за неправильно порезанный хлеб.Константин держал мою руку в своей, переплетя пальцы, как делают влюблённые горожане, но никак не аристократы. И его крепкая ладонь грела, успокаивала и дарила ощущение нормальности. Будь мы обычными людьми, мы бы могли делать то, что хотели. Никакого протокола, этикета, международных правил. Да в конце концов мы просто могли уже пожениться в ближайшем храме и жить себе припеваючи.Мы прошли через опустевшие торговые