раздавался приглушённый голос собиравшего для ужина овощи Майкла. Я только переоделась к ужину и спустилась в коридор первого этажа, чтобы понять, кому мне всё же нужно помочь, ведь дел в доме невпроворот.Сегодняшний день празднования был поистине семейный, чем-то напоминающий Рождество из моей прошлой жизни. Родители у меня были из неверующих, но всё равно устраивали нам, детям, праздник с ёлкой, сладостями и подарками. За что я всегда буду им благодарна.После прибытия из церкви, где мне удалось ни с кем не пересечься из нежелательных для общения людей, все в семье занялись своими делами, обеда не было, ведь ожидался сытный и плотный праздничный ужин, к которому и начали готовиться. Я сидела в своей комнате и, вооружившись швейной корзинкой матушки, пришивала к бальному платью последние цветы по подолу, ведь оно понадобится мне завтра. Это было платье времён молодости матушки, старомодное, но всё ещё красивое. Графиня подогнала его под мою фигуру, пришила новое кружево, которое сама же и сплела на коклюшках, а мне оставалось лишь пришить немногочисленные белые тканевые розочки по подолу.— Амелия, помоги Майклу! — произнесла спешившая из сада в сторону кухни графиня.Я поспешила в сад, где над овощами, скрючившись в три погибели, сидел брат. Ему было явно неудобно собирать горошек у самой земли, отчего его поза была крайне вымученной.— Давай я, — сказала и присела рядом с ним на колени, не забыв слегка приподнять юбку, чтобы не запачкать её в земле. — Подержи только корзинку.Бобы гороха падали в ладонь после подрезания хвостика садовыми ножницами, на котором они висели, и отправлялись в небольшую и неглубокую корзину, чем-то даже напоминающую скорее тарелку из-за невысоких бортов. Во время сбора я краем глаза заметила погрустневшее лицо Майкла, с какой-то непонятной тоской глядящий на алый закат. После службы у него явно испортилось настроение, он стал излишне задумчивым.— Кто она? — задала вопрос я и увидела, как вздрогнул от неожиданности Майкл.— Она? — он немного удивлённо и слегка напугано взглянул на меня. — О чём ты?— О, не притворяйся! — я улыбнулась на свои же слова. — Я всё видела. Ты в церкви искал глазами свою возлюбленную, поэтому и спрашиваю. Кто она?— Это… неважно, мы не можем быть вместе.— Ваши чувства взаимны?— Да…— Тогда всё можно решить, дорогой мой брат.Повисла лёгкая тишина, нарушаемая лишь стрёкотом кузнечиков и клацаньем ножниц. Изредка слышалось заливистое пение неизвестной мне птички да слышался разномастный шум из дома. В конце концов,