– Возможно,– тяжело уронил лэйтарец, не оборачиваясь. – Но вряд ли это касается личных покоев.
– Ох,– выдохнула я.
Эту реакцию Лаций принял за подтверждение собственных выводов и неприятно усмехнулся. Усмешка так и застыла на губах, когда дворецкий совсем бесцветным голосом, подобно призрачному шёпотку, произнёс:
– Касается.
– Бесстыдная ложь!
Лаций отстранился от косяка, прекращая поигрывать ободком перстня. Обернулся к дворецкому, будто прямой взгляд и давление могли изменить услышанное.
А я тем временем совсем перестала понимать, что происходит. В мои планы входило провести душещипательную беседу с новой пассией Врвгв, или же разъяснительную незатейливой Избранной, занявшей моё место «занятной игрушки», а не выяснять с левым брутальным мужиком, кому можно обниматься с подушкой Тинхе, а кому нет.
– Это правда. – Наконец обрела я уверенность в голосе. Для наглядности на подрагивающих ногах добралась до кровати и плюхнулась на гладкое покрывало нежно–бежевое с золотистым вкраплением.
Безумно захотелось схватить подушку, прижать к себе и вдохнуть Его запах, будто тот до сих пор мог здесь находиться. Я сдержалась. Как и от того, чтобы выдернуть из–под неё книгу, чей торчащий край манил цветастой обложкой.
– У Тинхе есть право ухаживать за мной и проявлять симпатию,– припомнила слова, когда– то сильно расстроившие меня,– а у меня… эээ… отвечать взаимностью.
Ой, да кому я вру? Конечно же книга отправится вместе со мной.
– Ах!
Рыжая лэй прижала ладонь к губам, явно подавляя вскрик изумления.
Я скосила на неё недоверчивый взгляд.
«Ты служишь Солярис, организующей разнообразные развлечения для пресытившихся изысками всех миров леди и лордов. Не может моё признание быть чем– то более шокирующим, чем это.»
Широко расширенные глаза на вмиг изменившимся в лице Лация, непрозрачно намекали, что может.
Я шумно сглотнула.
– Что ж, раз про меня мы всё выяснили, может, наконец, Странник Лаций, представитесь должным образом и сообщите, на каком основании хозяйничаете в этом доме и кем, собственно, приходитесь Тинхе?
Мужчина вздёрнул брови. Как– то характерно, болезненно знакомо.
– Кем я прихожусь своему сыну? В основном, разочарованным наставником.
- 5 -
Мы расположились в тени тента, среди ровно подстриженного газона и ярких пятен цветочных клумб.
Лаций представлял собой умиротворённую роскошь высшей аристократии с дымкой иномирной чуждости, терпкого парфюма и убеждённости в собственном превосходстве. На правах хозяина, пусть и временного, он весьма убедительно (в одной тональности от угрозы) предложил составить ему компанию за полуденным чаем. Кто– то чересчур придирчивый мог указать на то, что я, весьма убедительно (в одной тональности от угрозы) предложила Лацию пригласить меня на полуденный чай.