— Значит, ты просто заигрался?
— Нет, Дробь, нет.
Мужчина приподнялся на локте. В глубине тёмных глаз больше не дрожала мёртвая вода озера — там была привычная темнота, но теперь она казалась осознанной. Знакомой. Горящие мраком антрациты Врага.
— Ты сорвала мой план, глупая бракованная Избранная. — Он подался вперёд, и белая ткань его одежд натянулась на плечах, лишённая привычной тяжести доспеха. — Я должен был использовать тебя как ключ, взломать двери Центра и оставить от этого места только пепел.
Он перевёл дыхание.
— Я просто ошибся, Дробь. В расчётах, в анализе собственных реакций, — он произнёс это так буднично, будто разбирал неудачный чертёж. — Заигрался? Нет. Я принял за любовь слишком сильную ненависть к тебе.
Я замерла, не в силах даже вздохнуть.
— Понимаешь? — Мужчина в белом чуть склонил голову, и к сверкающим антрацитам вернулся холодный исследовательский интерес. — Ты бесила меня своим упрямством, своей посредственностью, своей нелепой верой в Центр. Совершенно ничтожная. В тебе не было ровным счётом ничего полезного. Как они могли сделать тебя Избранной? На что рассчитывали? И почему это сработало? Я задавался этими вопросами при каждой встрече. Почему ты выжила в тех условиях, где более сильные и ловкие ломались пополам?
Он коротко, сухо рассмеялся.
— В Заводи я смог расставить всё по местам. Когда шлейф чужих миров осел в зеркальных волнах, а специалисты расплели гремучую смесь из противоречивых желаний, я обнаружил, что внутри меня осталась только выжженная земля. Все те чувства, что я испытывал, были жаждой уничтожить тебя, впитать твой ресурс, подчинить своей воле. И они были столь сильными, красочными и сочными, что пронзали каждую клеточку тела, взывая к действию. В какой-то момент организм дал сбой из-за нагрузки, и я перестал распознавать ненависть — назвал её тем, что было так же непонятно и чуждо мне: любовью.
Тинхе подался ещё ближе, так что я ощутила холод, исходящий от его белых одежд.
— Ты не «отравила» меня чувствами, глупая Избранная. Ты просто была слишком ярким раздражителем, на который мой мозг отреагировал сбоем.
- 19 -
На секунду у меня перехватило дыхание, а виски отозвались пульсирующей болью. Я подтянула ноги к себе, борясь с желанием сжаться в комочек.
— Если я была так ненавистна тебе, — мой голос не дрожал, дрожала я, — зачем всё это было? К чему та ночь?
Я тонула в образах и иллюзиях, так отчётливо прорисованных Врагом. А мужчина продолжал бить той безжалостной логикой, о которой я его умоляла.
— Ночь нашей любви? — тьма скалилась из тени белого костюма на безжизненный свет. — Дробь, давай не забывать про такие низменные, но прекрасные чувства, как вожделение, похоть, страсть.