— 9 —
Алиса возвышалась надо мной с мрачной неотвратимостью. Беспощадный жнец, занёсший косу над моей головой. Безжалостный приговор, вынесенный судьёй (явно подкупленным, потому что с моими показаниями никто даже не ознакомился!).
— Давай без глупостей! — предупредила я, не сводя с неё взгляда и отчаянно шаря ногой в поисках хоть какого-то выступа. — Я спешила на помощь Тинхе, поэтому пришлось так с тобой поступить.
Я перехватила поручень, сдвигаясь в сторону. Там была зацепка: несколько металлических конструкций соседнего балкона, а чуть дальше — зелёные насаждения, спускающиеся вниз живой шелестящей волной. В зонах релаксации постояльцев успокаивали не только видом на горы, но и рукотворными уголками природы. Казалось, с той стороны даже слышался звук текущей воды, хотя дождь определённо закончился.
— Но ты не помогла ему, — спокойно произнесла Алиса, облокотившись на перила.
Ветер трепал её волосы и светлые одежды лэй Адаптации, выуженные из шкафов технического коридора. Нащупав опору ногой, я синхронно переместила руки, ощущая, как горят ладони, грозя наливающимися мозолями.
— Ещё как помогла! Я переломила ситуацию. Его состояние больше не критическое. Тинхе выживет, восстановится. Он…
— Забыл меня.
Её голос не дрогнул. В повисшей тишине, разрываемой лишь гулом горного ветра и шуршанием листвы, я почувствовала, как по загривку пробежал холод.
— Забыл меня, — повторила она, не дождавшись реакции. Её взгляд слегка расфокусировался, а в голосе появилось что-то… стеклянное. Разбитое. С хрустом осколков. Будто только произнеся это вслух, Алиса осознала, что её слова реальны. — Он смирился с лечением, Дробь. У него был выбор: адаптировать свой опыт или избавиться от него. Тинхе хотел… он пытался… пытался справиться с первым вариантом. Долго пытался. Отчаянно. Он день за днём проходил через эту пытку. Боролся с собственными установками, правилами, с этими генетическими паттернами, чёрт их дери! А потом пришла ты.
Алиса со всей силы ударила ногой по перилам. Металл задрожал; я не сдержала вскрика, панически сжимая скользкий поручень.
— Он умирал! — воскликнула я, качнувшись и наконец цепляясь ногой за выступ соседнего балкона.
Ряды открытых террас тянулись вдоль бесконечного фасада здания, перемежаясь глянцевыми стёклами с тёмными искусственными перегородками. Расстояние между ними было не больше метра, но над бездной этот метр казался бесконечным. Далеко внизу, у самого подножия, растекалось тёмное озеро, которое я не видела при подходе к ЗАВОДи. Как, собственно, и железную дорогу. Мы находились с другой стороны — более живописной и, в теории, созерцательной.