Я тяжело дышала, жадно глотая воздух ртом.
— Я больше не Дробь. Мне присвоили номер. Я теперь Первая.
Девушка моргнула и недоверчиво хмыкнула:
— Избранная с Предназначением?
— Оно запустится, как только я вернусь в Центр.
— Очередная ложь, — констатировала Алиса, замерев на месте. — Воля богов не властна над лэйтарцами. Золотая магия противоположна оковам судьбы.
— А у меня её больше нет. Тинхе не успел рассказать? — я отвела край разорванного ворота, демонстрируя багровый след на груди, который так взволновал Незыблемого. — Эту метку оставил один из недобогов, когда вырывал мою магию вместе с жизнью.
Жар схватки спадал, и холод воды начал навязчиво пробираться под кожу. Я дрожала. У Алисы посинели губы. Мы стояли друг против друга в декоративном пруду посреди рая, и обе выглядели одинаково жалкими.
— Я должна просто взять и поверить?
— Мы поднялись на этаж, где магия не заблокирована, — я указала на очевидное. — Думаешь, я бы её до сих пор не использовала?
Она колебалась. Ей отчаянно хотелось, чтобы мои слова оказались правдой. Алиса была из тех людей, которых угнетали не собственные неудачи, а чужие успехи. И наоборот: моё падение давало ей призрачную надежду на собственную значимость.
— И что? — она шмыгнула носом, сдувая со лба мокрую прядь. — Всё по-серьёзному? Свой мир, великая миссия, сражения, горы золота, всемирное обожание и любовь всей жизни в награду?
— Много бытовухи: уборка, стирка, садоводство, — я невесело усмехнулась. — Мужик, на чью невесту я похожа — ту самую, что озлобила его на весь мир. Много… — я потёрла ноющие запястья, — много синяков и полное отсутствие взаимопонимания. Зависимое положение. И, конечно, никакой магии. А то мало ли, вдруг я взбунтуюсь. Зато где-то там маячит хэппи-энд… Наверное. Духу не хватило досмотреть до конца.
Я прижала ладони к лицу и медленно развела их в стороны, стирая остатки воды.
— Это ад. Я добровольно отправляюсь в свой личный грёбаный ад.
— 11 —
Тишину, установившуюся после моих слов, нарушил не всплеск воды и не шум вентиляции. Раздался тихий, вкрадчивый щелчок — одна из бесшовных панелей, замаскированная под декоративную колонну, бесшумно отъехала в сторону.
— Сколько драмы и самопожертвования, — прошёлся по моим нервам знакомый и раздражающий голос.
Из проёма, который явно не был отмечен на общих картах Адаптации, неспешно вышел Гера. На его халате не было ни капли воды, а домашние тапочки всё так же вызывающе пошлёпывали по сухому полу. Ни единой попытки лезть по лианам он, конечно, не предпринимал. Так, пострадал немного для вида, чисто чтобы поиздеваться надо мной.