Три года назад
Я листала ленты соцсетей, перескочила оттуда по ссылке на сайт какого-то мужского журнала и увидела фотографию Влада с заголовком — «Миллиард за год, история одного из самых молодых миллиардеров».
Далее шло интервью Влада, в котором он рассказывал «как дошел до жизни такой». Заканчивалось интервью словами: «Все благодаря моей прекрасной жене. Если бы не она, я бы не достиг ничего».
Я убрала телефон и откинулась на кушетке. Врач перинатального центра, осмотрев меня куда-то вышел, и не было его уже слишком долго. Вернулся он еще с одним специалистом. Долго слушали живот, затем узи и снова какой-то консилиум.
— Елизавета Андреевна, — начал врач, после того как меня изучили чуть ли не под микроскопом, — рост матки не соответствует сроку беременности и по всем признакам у вас антенатальная гибель плода.
Слез не было, не было истерики, была только странная пустота. Во мне случилась смерть. Я хотела, чтобы была жизнь, а во мне вот — умер мой малыш. Тихо так, свернулся клубочком и перестал дышать. А потом уже, когда меня почистили, когда приехал Влад, я, увидев его, заплакала.
Он сидел со мной в палате, устроившись так, чтобы положить голову мне на живот, и плакал вместе со мной. Я водила ладонями по его массивной спине, сотрясающейся от рыданий, но он был где-то в своем горе. За эту беременность он носил меня на руках часто даже в прямом смысле. Он следил за моим питанием, за отдыхом и сном. За тем, чтобы у меня было спокойное настроение. Мой викинг — наседка — то еще зрелище. К ребенку он относился как к уже готовому человеку даже на самых ранних сроках. Он выбирал кроватку, он сравнивал модели колясок. Это было смешно и мило, но Влад был прирожденным отцом. Только вот не удалось им побыть.
Потом он сказал мне:
— Мы еще попробуем, тот, следующий малыш обязательно с нами останется. А этого мы всегда будем помнить.
И снова заплакал.
Но новый малыш к нам больше не приходил. Зато теперь у нас было все.
Я все чаще вспоминала слова Влада: «Знаешь, Лиз, счастье, может, и не в деньгах, но точно в их количестве. Теперь мы будем счастливы, у нас будет все, что мы захотим. Вообще все».
«Что нам делать сейчас, Влад? — спрашивала я мысленно то ли его, то ли себя, когда в очередной раз оказывалось, что я не беременна, — как здесь нам помогут все деньги мира?»
Я углубилась в лечение, анализы, больницы, потому что мне казалось, что наша общая цель теперь — ребенок.
Влад взлетел так высоко и так быстро, что это пугало. Он ничего не знал о такой жизни. Все его представления строились на шаблонах: машины, дома, квартиры, картины, бриллианты, яхты. И он как сумасшедший пытался соответствовать этим шаблонам.