Несмотря на то, что мне было трудно дышать с туго перетянутыми ребрами, да и передвигаться было не просто, я все эти дни буквально дежурила у реанимации. Пока не услышала от главного врача приговор — кома.
В тот же момент перед глазами потемнело, казалось, весь мир мгновенно разбился на осколки. Я не могла поверить в слова врача, не могла поверит, что все вот так закончится. Вскоре меня пустили к Владу.
Я сидела рядом, положа свою руку поверх его. Мне было больно смотреть, как этот сильный человек лежит подключенный к аппаратам жизнеобеспечения. Я смотрела на аппарат мониторинга пациента, слушала, как он отсчитывает удары сердца и, казалось, если сейчас этот аппарат даст сигнал, что сердце остановилось, мое сердце остановится тоже.
Я аккуратно положила голову на грудь Влада, словно не доверяя аппарату мониторинга, и слушала его сердце. Мне хотелось что-нибудь сказать Владу в надежде, что он меня слышит, но все слова застревали в горле. Слезы катились из глаз, а я все слушала это родное сердце. Почему-то мне сейчас казалось, что это сердце меня не предавало. На такое был способен разум Влада, но только не сердце. Я слышала это в его биении, я верила в это сейчас так же сильно, как не верила в это еще несколько дней назад.
«Стоит любовь того, чтобы ошибиться еще раз? — спрашивала я себя. — Стоит любовь прощения? Такого прощения, которое может оказаться ошибкой?» Как ответить на все эти вопросы, где тут здравое зерно? Как понять, что правильно, а что нет? Но вот эта раздирающая боль от одной только мысли, что Влад может никогда не выйти из комы, эта боль — это что? Не болит же в этот момент сердце буквально. Не болит вообще ничего на самом деле, но нет другого слова кроме этого ощущения, кроме как — боль.
И что делает человек, испытывающий боль, он делает все, что угодно, только бы боль отступила. Но нет такой волшебной пилюли, чтобы унять такую боль. Говорят, ее можно пережить, но я продолжала слушать сердце Влада и не верила, что такое возможно. Не все и не всё могут пережить люди.
Я отчетливо поняла, что, если Влад не выйдет из комы, из нее не выйду и я. Кома души, может и не так страшна, как кома разума, вот только разум своей комы не осознает, как не осознает ее сейчас Влад. А когда в коме душа, с этим-то как жить?
Глава 46. Нормальных людей не существует
Дни тянулись мучительно медленно. Я уже почти оправилась, но Влад так и не приходил в себя.
В один из дней, когда я как всегда сидела в его палате, держа Влада за руку, дверь открылась, и на пороге появились то ли блогеры, то ли журналисты и совершенно бесцеремонно, будто это в порядке вещей, направили камеру на Влада.