Я дождалась, когда он скроется и двинулась в ту же сторону. Нет, я не шла конкретно за ним. Не преследовала никакой цели. Я не хотела, чтобы он меня заметил, а если и заметил бы, не хотела, чтобы подумал, дескать, я им интересуюсь.
Мне только хотелось глянуть, как он будет покорять волны. Только зрелище, не более того.
Здесь был небольшой утес, будто специально для того, чтобы с него было удобно наблюдать. Я устроилась на самом краю и устремила взгляд на океан.
«Какое могущество и сила, какое величие и мощь», — думала я, глядя на океан, на вздымающиеся волны и на то, как удалятся от берега, сидя верхом на доске мой сосед.
На мгновение мне стало тревожно. Как бывает тревожно, когда наблюдаешь за кем-то, кто собирается сделать что-то рискованное. Но я тут же успокоила себя, глядя на его отточенные движения и уверенность, с которой он двигался на встречу зарождающейся волне: «Он знает, что делает. И вообще тебе нельзя волноваться. Наслаждайся», — сказала я себе и положила руку на пока еще плоский живот.
Все это вместе: океан, волны и тепло, которое через руку на животе разливалось по моему телу, привело меня почти в медитативное состояние. Я чувствовала, как растворяется во мне какой-то тяжелый холодный комок, который не давал мне спокойно дышать, мыслить и чувствовать.
«Нас теперь двое, мы все переживем и со всем справимся, моя булочка», — прошептала я и рассмеялась от того, что сама не поняла, почему назвала булочкой моего ребенка.
Глава 14. Игра взглядов
Я смотрела как он покоряет волну. Как несется на доске с самого ее гребня к основанию, словно скользит по склону горы и думала о том, что, наверное, вот так выглядит свобода.
И тут же мне в голову пришла мысль, что свобода — это реализация своего предназначения. Я держала руки на животе и понимала, что мой ребенок — это тоже моя свобода. Я всегда думала о том, что быть матерью — это тоже своего рода предназначение. Простая и удивительная в своей простоте формула.
Одно только омрачало эти мои мысли. Мы так ждали ребенка с Владом. Он грезил детьми даже больше, чем я. Словно не представлял своей жизни вне отцовства. Настолько силен в нем был этот инстинкт.
Влад говорил, что у нас будет четверо, не меньше. Но оказалось, так как оказалось. Промелькнула мысль, что, наверное, сейчас Владу не менее тошно, чем мне, от того, что он сделал, но я тут же прогнала эту мысль. Потому что защемило сердце, потому что кровь застучала в висках и к горлу подступил комок.
«Ты здесь не за этим, не за тем, чтобы думать, что он там чувствует. Ты здесь только для себя», — успокоила я себя.