Сосед вышел на берег, и я поспешила убраться с утеса, чтобы не мозолить ему глаза и не давать повода думать, что я за ним наблюдаю.
Я вернулась в лагуну и растянулась на шезлонге, закрыв глаза темными очками. Хотелось, чтобы этот день не заканчивался никогда.
Мне было хорошо, мне было спокойно. И больше всего не хотелось, чтобы что-то нарушило это умиротворение.
Я почувствовала, как что-то или кто-то заслонил солнце. Открыла глаза, подняла очки на лоб и увидела, что надо мной стоит наш сосед с доской под мышкой.
Он втыкает доску в песок, улыбается такой обезоруживающей улыбкой, что еще до того, как произнес первое слово, я улыбаюсь в ответ.
«Интересно, из какой он страны», — думаю я и слышу простое русское:
— Здравствуйте.
— Добрый день, — отвечаю я.
— Не сочтите за наглость, хотел познакомиться со своей соседкой.
Мне стало немного неловко, я поняла, что мои наблюдения за ним не остались не замечены и черт его знает, что он там себе надумал.
— Лиза, — представилась я.
— Александр, — ответил он и добавил, — а мир все же тесен. Первые соседи за долгое время и надо же — из матушки России.
— Да уж, — согласилась я и спросила. — Это плохо?
— Наоборот.
У него были такие пронзительные голубые глаза, что казалось они впитали в себя океан, волны которого он покорял. Вблизи он казался еще привлекательнее.
Я заметила, что и он рассматривает меня куда как пристальнее, чем это допустимо при вот таком, вроде как поверхностном знакомстве.
Взгляд его скользил по телу, задерживался на мгновение на груди, но в этом взгляде не было похоти, но и поверхностным этот взгляд тоже не был.
Все немного на грани, но не более — игра, которая в любой момент может войти в эндшпиль.
И мне знакома была эта игра взглядов, недомолвок, мимолетных улыбок и едва заметных жестов. Так просыпается влечение и так просыпается страсть. Так смотрел на меня когда-то Влад — в момент нашей первой встречи. От таких взглядов совсем не далеко до легких касаний, а от касаний… я попыталась сбросить это наваждение, но продолжала вместо этого великолепного самца видеть своего мужа и проваливалась в воспоминания тех дней, когда он не видел никого и ничего кроме меня.
Как так получилось? Как вообще так получается, что слова, которые обещают бесконечное счастье, превращаются в черную грязь лжи? Как возможно такое, что дистанция между вот такими взглядами и пропастью предательства была так коротка?
Мне до ужаса захотелось вернуться в прошлое, в то время, когда и слов-то никаких не нужно было, когда мужчина смотрит на женщину и смотрит так, что обоим уже все понятно, обоим уже известно, как примерно закончится день, каким будет вечер, какой будет ночь, но оба продолжают вести игру, чтобы не нарушить красоту и важность момента.