— Я, наверное, сама могу пойти, вроде бы уже не так болит, — неуверенно пробормотала я.
— Не будем экспериментировать, — отрезал Влад.
Я не стал спорить. Да, что там спорить. Мне хотелось, чтобы он вообще больше не выпускал меня из рук. Но сказать этого я ему не могла. Как и не могла сказать, то, что собиралась, когда меня прервал Игорь Сергеевич.
Ветер стих. Парус снова безжизненно висит на мачте. Океан и чёртов штиль! Ненавижу штиль! Чем бы он там ни был!
Глава 44. Меняются ли люди
Влад вез меня в Москву. Я сама хотела сесть за руль, но лодыжка все еще побаливала, и вести машину без того, чтобы терпеть боль в суставе я не могла. Хоть наши врачи и поколдовали, Влад настоял, чтобы я обратилась к узкому специалисту.
Та ночь в лесу у костра не прошла для меня даром. Словно со старых ран содрала коросту. Конечно, раны больше не кровоточили, но боль вернулась. Теперь это было похоже на бесконечное сожаление и попытки уговорить саму себя посмотреть на ситуацию с другой стороны.
Если бы Влад был по-прежнему таким же, как и раньше, со всей этой шумихой вокруг него и постоянным стремлением взлететь еще выше, заработать еще больше, купить еще дороже, и мысли бы не возникло смотреть на ситуацию как-то иначе. Но теперь это был другой человек: уравновешенный, немного себе на уме, молчаливый.
И он устроил нам общую на двоих жизнь, а не только себе самому.
Я смотрела на этого нового Влада, и он уже слабо у меня ассоциировался с тем Владиком, которого я застала с Линдой. Даже сложно было поверить, что такое вообще могло произойти. Словно это был морок какой-то.
Но я все равно одергивала себя. «Не растекайся, Лиза, — говорила я себе мысленно, — ты просто сама очень хочешь поверить в это, но не факт, что это тебе только не кажется».
Меняются ли люди по-настоящему? Я могу только глянуть на себя и попробовать ответить на этот вопрос. Вот я, я поменялась? Я все та же Лиза, что была год назад и тем более пять лет назад? Точно, что нет. Да, не меняются в человеке базовые настройки. Остается с ним навсегда только что-то фундаментальное, что составляет ядро его личности, но вот остальное, меняется со временем безусловно.
Проблема только в том, что даже если принять возможность таких изменений в другом человеке, как поверить в то, что не будет повторения? И, самое главное, где тот критерий, взглянув на которой можно однозначно сказать — человек искупил свой поступок. Как? Если это не что-то подчиняющееся холодному рассудку. Как? Если судьей в таких делах всегда выступает сердце, которое невозможно ни обмануть, ни убедить.