Влад, казалось, приготовился к чему-то важному, неизбежному. В нем была решимость. Да-да, он принял решение. Он сказал «будешь жить с сыном», не про нас с сыном, а про меня с сыном.
Я вдруг подумала, а что, если он наложит на себя руки? Мне стало не по себе, и я невольно поёжилась.
— Я имела в виду…
— Я понимаю, — перебил меня Влад.
Ничего он не понимал. Я просто устала. Надо бы сказать ему, что он мне нужен. Что, быть может, мы преодолеем. Что мое сердце разрывается от мыслей о малышах, от жуткого монстра, который пробрался в нашу жизнь, что я не могу взять и сказать ему, тому, кто впустил монстра — я прощаю тебя.
Я очень хотела это сказать.
Но не могла.
«Я прощаю тебя», — я не смогла сказать. У меня слишком болело сердце.
Я смотрела на его сильные руки на руле, смотрела на этот жесткий волевой профиль, как он сжимает губы, хмурится, гоняя какую-то мысль в голове, и понимала, что чувства мои к нему не угасли. Да и могут ли они вообще угаснуть?
Я любила его сквозь предательство, сквозь чуждость его устремлений — к деньгам и блеску, я любила его также инстинктивно и безотчетно, как любила своего сына.
Нет у любви объяснений.
Дело в том, что и он любил меня. Он выбрал меня.
Только мы никак не могли преодолеть стену, возникшую между нами. Потому что я не могла ему довериться.
Влад припарковал машину у клиники. Я шла за ним ко входу, с малышом на руках. Сейчас мы должны были узнать, как все на самом деле, но мне уже не нужна была эта информация. Я чувствовала ровно то, что чувствовала, когда впервые взяла ребенка на руки.
В моей голове все уже встало на свои места. Стала понятна и моя холодность к Данечке.
Это была не послеродовая депрессия. Это кричало моё растерзанное сердце.
Глава 39. Все остальное после
Мы с Владом вошли в кабинет главного врача. Тот сидел за столом даже не бледный от страха, а зелёный. Игорь Сергеевич листал какие-то бумаги.
Влад сразу направился к врачу. Тот, видимо, понял, что сейчас будет, и машинально вжал голову в плечи.
Влад схватил его за горло.
— Я уже все рассказал! — прохрипел тот.
Влад не ослаблял хватку. Он глянул на Игоря Сергеевича, тот кивнул.
Цвет лица у врача снова сменился с бледно-зеленого на пунцовый, он никак не мог вдохнуть.
— Влад! — вскрикнула я, — ты его задушишь.
Он отпустил врача.
— В общем, Линда неплохо так ему заплатила, чтобы они подменили детей, — сказал Игорь Сергеевич, буднично, словно такое чуть ли не в порядке вещей.
— Походу в тот момент, когда они зачем-то вынесли ребенка из палаты, дескать, в реанимацию, — вспомнил Влад.
Игорь Сергеевич снова кивнул.