— Я понимаю, — согласился я и в этот момент в кармане зазвонил телефон.
— Владислав Кононов? — услышал я в трубке.
— Слушаю, — у меня ёкнуло сердце от нехорошего предчувствия.
— Елизавета Кононова вам кем приходится?
— Женой, — я встал с бревна с колотящимся словно отбойный молоток сердцем.
Я не стал говорить, что бывшей женой. Даже в голову не пришло. Тем более официально мы так и не развелись.
— Приезжайте, — оказалось, что это звонок из больницы, мне продиктовали адрес, — она вас зовет. Роды сложные.
— Что там, Влад? — спросил дед Карим и тоже поднялся на ноги, — ты бледный какой-то, будто приведение увидел.
— Лиза рожает, сложности какие-то.
— Поехали, я отвезу.
Уже через десять минут дед Карим гнал машину во весь опор, а мне только и оставалось, что молиться и надеяться на лучшее.
Глава 24. Перекрестный огонь
Влад
Я влетел в больницу, чуть не снеся стойку регистрации вместе с девицей за ней сидевшей. Конечно, Лиза наблюдалась в платном перинатальном центре и родильном доме при нем. Это единственное, что она позволила мне сделать для нее. Деньгами, которые остались на ее счетах, то есть, моими деньгами она не пользовалась принципиально. Но здесь уступила. И я понимал, что не ради меня, а только заботясь о ребенке.
Меня встретил врач и повторил то, что сказал по телефону.
— Она зовет вас. Роды осложнены.
— Что это значит? Можно по-русски?! — рявкнул я.
— Аномальное предлежание или положение плода.
— Я же сказал по-русски!
— Плод слишком большой, в таком случае нужно делать кесарево, но она отказывается.
— Где она?
Врач проводил меня в палату. Я шел к палате и чувствовал, как меня трясет. Башка ни черта не соображает, какой-то шум в ушах. Кажется, я в своей жизни еще никогда так не волновался.
Крик Лизы, когда я вошел в палату, резанул меня по сердцу. Я бросился к ней и схватил за руку. Она тут же сжала мою руку с такой силой, что невозможно было поверить, как на такое способна эта тонкая хрупкая ладонь.
— Лиза, я здесь! — это все, что я нашел сказать.
— Влад! Уйди! Ненавижу тебя! — закричала Лиза.
Я глянул на врача, тот только пожал плечами.
Лиза не отпускала мою руку. Я не понимал, что мне делать — оставаться или уходить. Но и Лизу бросало то в одно, то в другое.
— Ты здесь, хорошо, ты здесь! — простонала она.
Я понял, что Лиза сейчас, видимо, сама толком не понимает, что происходит и что ей на самом деле необходимо. И я решил, что останусь, что бы она не говорила.
Мне было больно смотреть, как она мучается. Лиза ничего не соображала, находясь в каком-то полубреду. Но несмотря на весь кошмар ситуации, я не мог не порадоваться, что она позвала меня. Это был зов ее души, сердца, подсознания — чего угодно, но для меня это значило так много! «Значит, что-то в ней ко мне осталось, — думал я, — значит, не все еще потеряно».