Лодыжка ныла, идти обратно еще черт его знает сколько, а мне стало спокойно. Может, это от того, что отступила тревога за Артёма, а, может, от того, что вселенная решила вмешаться и подстроила все так, чтобы мы сейчас оказались здесь вдвоем.
Я чего-то ждала. Знака вселенной, слов Влада, своих — не знаю.
Знать бы, что там эта вселенная уготовила. Существует ли вообще судьба? Есть у нас у людей какой-нибудь предрешенный путь, или мы как хрупкие парусники в океане — целиком на воле ветра? Спрашивала я себя. И как бы оно было лучше?
Если есть судьба — фатум, тогда получается — что бы мы не делали, как бы не барахтались и не сопротивлялись, все равно ничего не изменить и все бесполезно. Если мы парусники на воле ветра и никакой судьбы нет, ветер может надуть паруса, хоть как-то, но мы можем править и выбирать куда плыть. Но хуже всего, если нет ни того, ни другого, лодка без весел и полный штиль. И мы гребем ладошками в этой лодке к тем берегам, где просто заканчивается жизнь.
Я глянула на усыпанное звёздами небо, посмотрела на пламя костра и на Влада. В отблесках огня был так красив, что я засмотрелась. Он будто какое-то языческое божество, окаменевшее от взгляда на огонь. Такой близкий и такой далекий. Такой родной и чужой.
— Тебе, наверное, холодно, — сказал он и пересел ко мне вплотную.
Я не успела ничего сказать, как уже оказалась в кольце его сильных рук. Он принялся растирать мои плечи, спину.
— Погоди, Влад, не надо, — сопротивлялась я.
Он перестал, просто крепко прижал меня к себе. Я положила ладони ему на обнаженную грудь, он взял мою ладошку, перевернул и поцеловал. Потом еще. Я дернулась, но он держал меня.
— Влад, — шептала я ему в шею.
И, вдруг, когда я меньше всего ожидала, Влад сказал:
— Я люблю тебя, Лиза.
Сердце ёкнуло, пальцы на руках задрожали, и я обняла себя руками за плечи.
Влад сказал это так, что мне хотелось ответить ему тем же. Он сказал это так, как когда-то сказал эти слова впервые. Это было чистое, искреннее признание, такое признание, когда человек его произносящий не ждет никакого ответа. Он говорит это только потому, что не может не сказать.
И я молчала. Но мне хотелось кричать.
— Лиза, ты изменила мою жизнь, ты показала мне мои темные стороны. И светлые. Я думал, любовь — это поддержка и вера. А любовь — это разное, не всё в любви про счастье и безмятежность. Порой тебя растит вера и поддержка, а порой — непринятие, обвинения, требования.
— Слишком сложно, Влад, — я смотрела ему в глаза и чувствовала, что проваливаюсь в них.
— Да просто все, если любишь.