— Да о чем ты вообще? — сквозь стон спросила я, — ты совсем обезумела? Что ты сейчас пытаешься сделать? Отдаешь себе отчет вообще, чокнутая!
Линда оскалилась и как следует с оттяжкой пнула меня по ребрам. Я взвыла от боли, но в тоже время эта боль будто придала мне сил.
Я перевернулась на живот и попыталась встать на ноги. Линда бросилась на меня и придавила всем телом к земле.
— Ты знаешь, моль, я догадываюсь почему у меня не получилось, — она жарко дышала мне в затылок, — такие вещи делаются с холодным рассудком и с холодным сердцем. Нельзя допускать ошибок, все должно быть выверено, а мне Влад так пришелся по душе, что я отпустила вожжи, уверенная, что и так все идет как нужно. А требовалось-то еще совсем немного покопаться у него в башке. Расставить, так сказать, все в ней по местам. Что ж, я ошиблась, но тебе это все равно не поможет.
Она поднялась, и я, наконец, смогла вздохнуть. Я перевернулась на спину и в тот же момент увидела, как ее буквально подбросило в воздух от страшного удара. И тут же рядом со мной опустился на колени Игорь Сергеевич. Кровь стекала по его лицу, одна рука безжизненно висела.
Линда рухнула и лежала без сознания.
— Лиза, ты как? — спросил Игорь Сергеевич.
По его слабому голосу я поняла, что в удар он, видимо, вложил последние силы.
— Я… я не знаю.
Я услышала, как кто-то со стороны дороги крикнул:
— Все живы?
Завыла вдалеке сирена то ли полицейской, то ли машины скорой помощи. А, может, и то, и другое.
К нам подбежали какие-то люди. Водители, остановившихся машин пытались нам как-нибудь помочь. Я поднялась на ноги. Игорь Сергеевич, наоборот, растянулся на земле.
Еле двигая ногами, я добралась до машины и открыла дверь со стороны Влада. Он так и сидел за рулем, откинувшись головой на подоконник.
— Его нельзя трогать, — услышала я позади чей-то голос, — если сломан позвоночник, или ребра, двигать его нельзя.
Я положила голову ему на грудь. Больше всего я боялась, что не услышу ничего. Но Влад, хоть и с трудом, все же дышал. Его сердце тяжко, гулко, но все еще билось. Кто-то подошел сзади и оттеснил меня в сторону. Врачи принялись суетиться над Владом. Я осела на землю, будто из меня разом выкачали весь воздух.
Я успела увидеть, как кладут на носилки Игоря Сергеевича, как полиция усаживает Линду на заднее сиденье полицейской машины. Перед глазами поплыли разноцветные круги, и я провалилась в бездушную холодную пустоту, успев только подумать, что единственное, чего сейчас хочу — чтобы с Владом все было хорошо.
Мы оказались с ним в одной больнице. Я отделалась легко — несколько сломанных ребер и только. Влад с Игорем Сергеевичем попали в реанимацию, из которой в палату интенсивной терапии через три дня перевели только Игоря Сергеевича.