Я чувствовала, что потеряла себя. В его достижениях, в его стремлении к успеху. Я где-то остановилась по дороге, не догнала его. И мне кажется, последняя версия меня была здесь. Мне не нравилась та я, что поселилась в большом шикарном доме под присмотром охраны и прислуги: эта Лиза была холодной, замкнутой, отстраненной, пережидающей неприятный период жизни.
Я вспомнила себя-в-нищей-квартире.
Свое сладкое, томительное ожидание: вот-вот войдет уставший после своих попыток решить задачу с криптографией Влад. Я кинусь разогревать ему ужин, а во мне будет сиять солнце — от уюта в душе, от любви к Владу, от счастья, которое будто солнце переполняет меня.
— Ты чего улыбаешься? — спросит меня Влад, посадит к себе на колени.
— Просто. Хорошо мне с тобой, Влад, — скажу я ему.
— Ты-чудо, ты — сказочное чудо, моя принцесса, — скажет он и приложит голову к моей груди.
— Все обязательно получится, и ты получишь все, о чем мечтаешь. Если тебе не хватает веры, моей веры хватит на двоих.
Я была чудом. А не холодной недовольной богатой стервой.
Слезы сами потекли по щекам. Меня замутило, да так, что я побежала в туалет, не в силах сдержать тошноту. «Нервы, долбаные нервы доконают меня», — сказала я своему отражению в зеркале, умывая руки.
Я услышала, как щелкнул дверной замок, и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Ключ от квартиры был только у меня, Влада и хозяйки. Но она вряд ли могла здесь сейчас появиться, а значит — это мог быть только мой муж.
Сердце заныло. Я устала от этого выматывающего трепыхания в груди, от постоянной боли. Я выдыхаю, креплюсь и выхожу в прихожую. Вижу Влада собственной персоной.
— Я знал, что найду тебя здесь, — говорит он и опирается плечом на стену, скрестив руки на груди.
Выглядит неплохо, но видно, что последние дни дались ему нелегко. На лбу обозначилась морщина, под глазами синяки, щеки ввалились. Смотрит исподлобья. В рубашке и темных джинсах, что говорит о том, что дела он, по всей видимости, задвинул. Да и отросшая щетина говорит о том же. Я понимаю, что он переживает. Тяжело переживает, и мое сердце по привычке рвется утешить. Но я усмехаюсь самой себе: совсем дурочка, что ли.
— Зачем ты меня преследуешь? Ты лишний раз причиняешь мне боль. Ради общего прошлого — не трогай меня. Особенно здесь, п— говорю я ему тихо и ухожу в комнату. Он идет за мной.
— Лиза, прошу поговори со мной.
— Мы уже говорим.
— Ты понимаешь, что имею в виду.
— Нет, Влад, не понимаю.
Я стою у окна спиной к нему. По лицу бегут слезы. От его голоса, от умоляющих ноток в его словах, от взгляда, в котором столько тоски и боли. Он сделал это с нами — убил. Меня, себя, нас. Я не могу повернуться к нему.