Я долго умываюсь холодной водой. Смотрю на себя в зеркало: бледная, как поганка, глаза красные. Несколько раз нажимаю кнопку смыва – без особой необходимости, просто чтобы выиграть ещё пару минут.

В дверь осторожно стучат.

– Аня?

Молчу.

– Открой, пожалуйста, – голос у мужа тихий и очень испуганный. – Я помогу тебе лечь, а потом вызову врача.

Прекрасно. Учитывая Костин статус, ко мне приедет не фельдшер с чемоданчиком, а целый министр здравоохранения с аппаратом МРТ.

Резко открываю дверь:

– Не надо врача!

Костя стоит перед дверью. Лицо пепельно-серое – действительно перепугался.

– Аня! Что случилось?

– С желудком нехорошо, съела что-то не то, наверное.

Господи, что я несу. Мы с ним ели одно и то же.Он тянется к моему лбу. Я успеваю сделать полшага назад прежде, чем отдаю себе в этом отчёт. У мужа едва заметно меняется лицо. Тоже заметил.

– Да нету у меня температуры, – выпаливаю я. – И вообще мне уже лучше, правда. Костя с сомнением смотрит на меня.

– Кость, ну не волнуйся ты так! Ужасно неприятно, да, но ничего смертельного. Сейчас полежу чуть-чуть, и совсем отпустит. Если нет – поедем, куда скажешь, обещаю.

– Ладно, – наконец соглашается он. – Пойдём, ляжешь. Я с тобой посижу, вдруг опять плохо станет.

Твою мать, да он сегодня награду «Муж года» решил заработать, не иначе. И к детям не отошлёшь, поздно уже.

Уже на пороге спальни меня осеняет.

В южных городах люди делятся на две категории. Одни в любой непонятной ситуации распахивают окна или врубают охлаждение на восемнадцать градусов. Вторые кутаются в плед при двадцати семи и считают любой сквозняк покушением на их жизнь. Мы с Костей – представители двух непримиримых лагерей. Современная версия Монтекки и Капулетти, только вместо шпаг – пульт от сплит-системы.

– Костя, – слабым голосом говорю я. – Здесь ужасно душно. Включи, пожалуйста, кондиционер.

Ответный взгляд полон праведного негодования.

– На сколько?

– На двадцать один.

Муж морщится, как будто я попросила его съесть таракана.

– Аня, блин, конец сентября! На улице ночью и так семнадцать!

– Ну а что я сделаю, если мне плохо?! Сейчас ещё и мигрень от духоты начнётся запросто, ты же знаешь.

Отказать умирающей жене Костя не может, но уже через пять минут принимается демонстративно растирать предплечья.

– Холодно.

– Тогда иди в гостиную, – устало роняю я. – Не мёрзни со мной. Если станет хуже, позову.

Он наконец уходит. Я выжидаю ещё минут пять и только тогда достаю телефон. Открываю календарь цикла и проверяю дату последних месячных.

Нет. Нет-нет-нет. Перезапускаю приложение. Пересчитываю. Прожигаю экран взглядом, как будто цифры могут измениться, если смотреть на них достаточно долго.