– Знаешь, Джулия, – говорит он низким интимным голосом, – думаю, нам с тобой было бы очень хорошо вместе. Ты красивая, умная, воспитанная, в тебе есть всё, что мужчина может желать в жене.

Его рука ложится мне на колено под столом, и мне приходится приложить усилия, чтобы не отпрянуть.

– Вы очень добры, синьор Галлари.

– Энцо. – Его пальцы слегка сжимаются, словно он хочет показать, что я его собственность. – И я не добр. Я честен. Я уже давно ищу себе жену, ту, кто будет рядом со мной, пока я расширяю семейный бизнес. Ту, кто понимает наш мир, знает, как в нём ориентироваться. Кого-то вроде тебя. Тот факт, что ты так невероятно красива, ещё больше разжигает во мне желание воплотить это в жизнь.

В его словах есть намёк, от которого у меня сжимаются зубы. Он уже решил, что всё так и будет, что я выберу его, и моё мнение по этому поводу не имеет значения. Его рука всё ещё лежит у меня на колене, большой палец рисует маленькие круги, от которых мне хочется проткнуть его вилкой.

– Я ценю твой интерес, – осторожно говорю я, слегка отстраняясь, чтобы его рука соскользнула с моего плеча. – Но я считаю, что важно как следует узнать друг друга, прежде чем принимать какие-либо решения.

Его улыбка не затрагивает глаз.

– Конечно. Хотя, думаю, ты согласишься, что мы очень подходим друг другу. Во всех смыслах.

От его тона мне хочется выплеснуть вино ему в лицо.

Алессандро совсем другой. Он расспрашивает меня обо мне: что я изучала в школе-интернате, что люблю читать, что думаю о текущих событиях. Он действительно слушает мои ответы, а когда рассказывает о своих интересах, в его голосе звучит неподдельный энтузиазм.

– Меня всегда восхищала литература прошлого, – говорит он, слегка наклоняясь вперёд. – Моя мать была писательницей. Не профессиональной, но довольно талантливой. Когда я был маленьким, она часто читала мне вслух, рассказывала о разных литературных эпохах и о мужчинах и женщинах, которые их создавали. Когда твой отец упомянул, что у тебя есть особый интерес, я обрадовался возможности познакомиться с человеком, разделяющим мои увлечения.

Это первая искренняя связь, которую я ощутила за весь вечер, и я понимаю, что проявляю больше заинтересованности, чем следовало бы.

– Кто был её любимым писателем?

– Достоевский, – отвечает он с лёгкой гримасой. – Знаю, мрачно. Но она также любила Уайльда, Стокера и Бронте.

– Я очень люблю «Портрет Дориана Грея». И я понимаю, что это почти клише, но, конечно, «Гордость и предубеждение» тоже, – признаюсь я.

В итоге мы несколько минут обсуждаем книги, и это почти приятно. Почти как разговор двух нормальных людей, а не мужчины, который может практически выкупить меня у отца, и женщины, которая не имеет права голоса в вопросе замужества. Но потом он протягивает руку и касается моей руки, всего лишь лёгкое, нежное прикосновение, которое, вероятно, выглядит успокаивающе для окружающих, и я вижу в его глазах что-то такое, от чего мне становится не по себе.