– Садись. – Данте указывает на стул рядом со мной, и Джулия на дрожащих ногах подходит к нему. Она садится, сложив руки на коленях и уставившись в пол.

– Посмотри на меня. – Голос Данте звучит мягко, но я слышу, как он зол. Я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в его спокойствие, и она тоже это понимает.

Джулия поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с отцом, и я вижу, что она пытается взять себя в руки, войти в роль послушной дочери, которая делает то, чего от неё ждут. Но для этого уже слишком поздно.

– Лука рассказал мне интересную историю, – говорит Данте всё тем же непринуждённым тоном. – О женщине по имени Валентина и клубе на Манхэттене. Об обмане и лжи. Не хочешь рассказать мне свою версию?

Джулия сглатывает, и я вижу, как напрягается её горло.

– Это правда. – Её голос едва громче шёпота. – Всё это правда. Я создала Валентину. Я ходила в клуб. Я… встречалась с Лукой, но он не знал. Я замаскировалась. И я беременна.

Признание повисает в воздухе, и я смотрю на Данте, пытаясь понять, как он отреагирует. Но он никак не реагирует. Он просто сидит, совершенно неподвижный, и эта неподвижность пугает больше, чем любая ярость.

– Ты создала себе фальшивую личность, – медленно произносит Данте, – чтобы соблазнить одного из моих солдат. Ты солгала ему. Ты солгала мне. Ты солгала своему брату. Ты забеременела, будучи помолвленной с другим мужчиной. И ты думала... о чём? Что это как-то сыграет тебе на руку?

– Я не думала... – голос Джулии срывается. – Я не думала, что забеременею. Я не думала, что он узнает. Я не думала...

– Нет. Ты не думала. – Теперь голос Данте звучит резче, ярость, наконец, прорвалась сквозь контроль. – Ты действовала эгоистично и безрассудно, не думая о последствиях. Не думая о том, что это может сделать с Лукой. Не думая о том, что это может сделать с нашей семьёй. Я ожидал, что ты наведёшь порядок в том хаосе, который устроил твой брат, а вместо этого ты только усугубила ситуацию.

Её глаза мгновенно наполняются слезами.

– Прости меня...

– «Прости» ничего не исправит. – Данте встаёт, и мы с Джулией вздрагиваем. – «Прости» не избавит от обмана. «Прости» не избавит тебя от беременности. «Прости» не исправит тот катастрофический беспорядок, который ты устроила.

Он обходит стол, и я напрягаюсь, готовясь к насилию. Но он не подходит ко мне. Он подходит к Джулии, встаёт перед её креслом и смотрит на неё сверху вниз.

– Это правда? – Сухо спрашивает он. – Ты беременна?

– Да. – Джулия говорит тихо, срывающимся голосом. – Кажется, да. Я опоздала, меня тошнило, и я сделала тест…