Я тщательно готовлюсь к встрече всё утро. В этом мире внешний вид имеет значение, и мне нужно выглядеть как женщина, которая сделала выбор, в котором уверена, а не как девушка, совершившая катастрофическую ошибку. Я выбираю элегантное, но не броское платье из тёмно-синего шёлка длиной чуть ниже колен со скромным вырезом и рукавами-фонариками. Оно сдержанное и скромное, в нём нет ничего соблазнительного. Я тщательно наношу макияж, скрывая тёмные круги под глазами и слегка подкрашивая щёки, чтобы не казалось, будто я постоянно плачу с той ужасной ночи в кабинете отца. Я собираю волосы в аккуратный пучок и дополняю образ жемчужными серьгами-гвоздиками.

Когда я смотрю в зеркало, то вижу Джулию Сирес, дочь дона, собранную, сдержанную и идеально ухоженную. Я не вижу испуганную девушку, которая вот-вот столкнётся с последствиями своего выбора.

В город едем в тишине. Отец сидит рядом со мной на заднем сиденье, просматривает документы на планшете и молчит. Лука на переднем пассажирском сиденье не смотрит на меня и тоже молчит, а Ромео сидит по другую сторону от меня, и от него исходит напряжение. Я сижу посередине, сложив руки на коленях, и пытаюсь дышать, несмотря на тревогу, от которой сдавливает грудь.

Лука не сказал мне ни единого слова с тех пор, как вышел из кабинета моего отца. Он не смотрит на меня и не обращает на меня внимания, даже когда мы все выходим из машины и направляемся в отдельную комнату в задней части ресторана. Шторы задёрнуты, свет приглушен, из-за тяжёлых деревянных дверей едва доносится тихий шум обеденного перерыва.

Вскоре после того, как мы все вошли и стали ждать, появляется семья Маркези.

Лицо Алессандро искажено гневом, как и у его отца. Здесь ещё двое мужчин, которых я не знаю, вероятно, советники или юристы, которые должны засвидетельствовать официальное расторжение брака и проследить за соблюдением условий. И, конечно же, охрана Маркези - все в костюмах, под которыми едва заметно выпирают карманы, где, как я знаю, спрятано оружие. У меня внутри всё сжимается.

Всё это может закончиться насилием. Ещё не конец. И если это случится, то по моей вине.

Лука стоит рядом с Ромео, чуть позади и слева, на позиции второго нападающего. Он ни разу не посмотрел мне в глаза, но я вижу в них холод, полное отсутствие чего-либо, что могло бы напоминать теплоту, прощение или хотя бы элементарное человеческое сострадание.

Он смотрит на меня как на незнакомку. Как на пустое место.

Мой отец подходит поздороваться с Франческо Маркези, и они пожимают друг другу руки с формальной учтивостью, несмотря на то, что я знаю, что они ненавидят друг друга. В этой комнате нет ни правды, ни искренности. Всё это притворство, и у меня снова подступает тошнота, когда они обмениваются любезностями, что кажется абсурдным, учитывая обстоятельства, а затем все снова рассаживаются по местам.