Мы занимаем позицию возле пирса 7, спрятавшись за штабелем контейнеров, и ждём. Утро холодное, ветер с воды такой сильный, что пробирает даже через куртку, но я почти не чувствую холода. Я полностью сосредоточен, мой разум ясен, как никогда с той ужасной ночи, когда Джулия рассказала мне правду. Это то, что мне нужно. Это то, что у меня хорошо получается.

В девять пятнадцать к пирсу 7 подъезжает чёрный фургон. Из него выходят пятеро мужчин в повседневной одежде, которая позволяет им слиться с толпой. Они двигаются с уверенностью людей, которые считают себя неприкасаемыми и думают, что могут действовать на территории Сиресы без последствий.

Сейчас они узнают, что это не так.

Я жду, пока они откроют заднюю дверь фургона и начнут выгружать коробки, и только потом выхожу из-за контейнеров. Витто и его команда окружают меня с двух сторон.

– Господа, – говорю я так, чтобы меня было слышно на весь пирс. – Кажется, вы заблудились.

Они замирают, не успев убрать руки с коробок, и широко раскрывают глаза, узнав меня. Один из них - коренастый парень с бритой головой и шрамом на левой щеке, приходит в себя первым.

– Мы не заблудились, – говорит он, стараясь говорить уверенно, но у него не очень получается. – Мы ведём дела.

– На территории Сиресы. Без разрешения. Не заплатив пошлину. – Я делаю шаг ближе и вижу, как его рука тянется к поясу, к пистолету, который, я знаю, у него с собой. – Это не то, что мы называем бизнесом. Мы называем это воровством.

– У семьи Росси есть договорённость...

– У семьи Росси ничего нет. – Я оборвал его, и мой голос стал холодным и решительным. – Они работают на Стейтен-Айленде. У них нет прав на Бруклин. И уж точно у них нет права перемещать продукцию через наши доки без нашего разрешения.

Коренастый парень оглядывается на своих товарищей, и я вижу, как он просчитывает ситуацию: пытается понять, смогут ли они выпутаться из этой передряги, одолеть нас и как-то исправить положение.

У них не получится.

– Вот что сейчас произойдёт. – Я делаю ещё один шаг вперёд. Вы оставите эти коробки там, где они стоят, вернётесь в свой фургон, и отправитесь на Стейтен-Айленд и передадите своему боссу, что если он ещё хоть раз... хоть раз, попытается вести дела на территории Сиресы, мы сожжём дотла всё его предприятие. Всё понятно?

У коренастого парня сжимаются челюсти, и я вижу, как на его лице борются ярость и унижение. Но он не настолько глуп, чтобы вступать в драку. Не тогда, когда он один против всех, да ещё и на нашей территории.

– Мы поняли, – наконец произносит он, цедя слова сквозь зубы.