Должно быть, я в какой-то момент заснула, потому что, когда я открываю глаза, в палате уже светло. Сквозь жалюзи пробиваются лучи утреннего солнца. Лука всё ещё сидит в кресле у моей кровати и держит меня за руку.

Он тоже спит, склонив голову под таким углом, что у него наверняка ужасно болит шея, а лицо такое мягкое, каким я не видела его уже несколько недель. Я смотрю, как он спит, и стараюсь не давать себе повода надеяться.

Я стараюсь не придавать слишком большого значения тому, что он остался и всю ночь держал меня за руку. Когда я была напугана, истекала кровью и думала, что теряю всё, именно он привёз меня сюда и отказался уходить.

– Я несу за тебя ответственность, – сказал он в машине. Я забочусь о том, что принадлежит мне.

Он бы сказал, что это не имеет ничего общего с любовью, просто обязательство, на которое он согласился. Но его рука всё ещё сжимает мою.

Заходит медсестра, чтобы проверить меня, и Лука сразу же просыпается, его тело становится напряженным и настороженным.

– Как ты себя чувствуешь? – Спрашивает медсестра.

– Лучше. Усталость не ушла, но лучше.

Она снова проверяет мои жизненные показатели, осматривает меня на предмет незначительных выделений и спрашивает, не больно ли мне.

– Доктор Мартинес скоро придёт, чтобы выписать вас, – говорит она. – Похоже, у вас с малышом всё в порядке.

Когда она уходит, Лука встаёт и потягивается, морщась от боли в спине.

– Тебе стоило уехать домой, – тихо говорю я. – Не нужно было оставаться на всю ночь.

Он смотрит на меня с таким выражением лица, которое я не могу понять.

– Я же сказал, что не уйду.

– Я знаю, но...

– Джулия. – Он прерывает меня твёрдым голосом. – Я не собирался уходить. Перестань пытаться меня выдворить.

Я не знаю, что на это ответить, и не знаю, стоит ли верить, что это что-то значит. Поэтому я просто киваю.

Доктор Мартинес выписывает меня, посоветовав отдыхать, избегать физических нагрузок и немедленно звонить, если кровотечение возобновится или спазмы усилятся. Лука внимательно слушает и задаёт вопросы о том, что нормально, а что нет, на что ему следует обратить внимание, когда нам стоит беспокоиться, как будто он сам собирается за мной присматривать.

Поездка домой совсем не похожа на вчерашнюю. Он осторожен, медленно входит в повороты и объезжает выбоины. Он ведёт машину так, будто я сделана из стекла.

– Я не собираюсь выпрыгивать из машины, – говорю я, когда мы проезжаем половину пути до дома.

– Я знаю. – Но он не прибавляет скорость.

Когда мы подъезжаем к дому, он выходит из машины, чтобы помочь мне выйти, хотя я вполне могу дойти сама.