– Я говорю тебе правду...

– Мне плевать на правду. – Его голос становится жёстче и теряет налёт вежливости. – Дело не в правде. Дело в том, как устроен этот мир.

Он наклоняется ко мне, его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

– Лука Моретти тронул то, что принадлежало мне. Он лапал мою невесту. Он сделал её беременной. Он разрушил планы моей семьи. И теперь он за это заплатит.

В его голосе сквозит собственническая агрессия, как будто я - машина, которая принадлежала ему, но попала в аварию, или испорченное имущество.

– Я никогда не была твоей, – огрызаюсь я. Меня удивляет твёрдость моего голоса и гнев, который начинает пробиваться сквозь страх. – Я не собственность.

– Разве нет? – Алессандро выпрямляется, его лицо становится холодным. – Ты была обещана мне. – Твой отец дал слово. У нас было соглашение, договор. А потом Лука всё равно забрал тебя. Так что да, Джулия, во всех смыслах этого мира ты была моей. А он тебя украл.

У меня такое чувство, будто из меня все силы выжали. Неважно, что я скажу. Неважно даже, отдаст ли мой отец территорию и деньги, чтобы вернуть меня. Дело не в бизнесе, территории или организационной политике.

Это личное.

Алессандро унижен. Его самолюбие было уязвлено тем, что я предпочла ему Луку, что я так отчаянно хотела Луку, и была готова лгать, обманывать и рисковать всем, лишь бы быть с ним.

И теперь он заставит страдать нас обоих.

– Ты убьёшь его, потому что задета твоя гордость. – Мой голос снова дрожит. – Потому что я не хотела тебя.

– Я собираюсь убить его, потому что видеть, как ты осознаешь, что стала причиной его смерти, что твоя ложь и твой эгоизм привели к его гибели, будет почти так же приятно, как убить его самому.

Он уходит, доставая свой телефон, а я остаюсь сидеть на стуле в окружении дюжины вооружённых мужчин, которые смотрят на меня, как на зверя в клетке. Некоторые из них потеряли интерес и вернулись к своим разговорам или телефонам. Но остальные всё ещё смотрят на меня, и я вижу недоумение в их глазах.

Моя рука снова оказывается на животе, я прижимаюсь к нему.

Прости. Мне так жаль. Это всё моя вина.

По складу разносится резкий и злой голос Алессандро, эхом отражающийся от металлических стен.

– Мне плевать, что говорит Данте. Вот мои условия. Они не подлежат обсуждению.

Наступает пауза. Я слышу металлический звук чьего-то голоса на другом конце провода, но не могу разобрать слов.

– Тогда он сможет увидеть, как умирает его дочь. Этого он хочет? – Голос Алессандро становится громче, он теряет самообладание. – Этого хочет великий дон Сирес? Чтобы его дочь доставили к нему по частям?