Теперь мы в тридцати футах от здания, прячемся за ржавым грузовым контейнером, от которого пахнет гнилью и промышленными химикатами. Я ещё раз прокручиваю в голове план штурма. Ошибки быть не может, ведь от каждого моего решения в ближайшие десять минут зависит жизнь Джулии.

– У входа двое охранников, – тихо говорю я, едва слышно обращаясь к Ромео, стоящему рядом. – Двое наших одновременно берут их. Стреляют беззвучно, без лишнего шума. Мы заходим через служебный вход. Третий из наших остаётся снаружи, прикрывает наш отход и обезвреживает любого, кто попытается сбежать или позвать на помощь.

Ромео кивает, его лицо мрачно в полумраке.

– А если внутри их больше, чем мы ожидали?

Я ещё раз проверяю оружие, ощущая его привычный вес в руках.

– Будем разбираться по ходу дела, но не будем останавливаться или сбавлять темп. Мы доберёмся до Джулии и вытащим её, чего бы это ни стоило.

Ромео сжимает моё плечо.

– Давай вернём её домой.

Я подаю знак нашим людям. Они хорошие солдаты - преданные, умелые, готовые умереть за семью. Сегодня им, возможно, придётся это доказать.

Выстрелы раздаются почти одновременно, их едва слышно. Оба охранника падают без звука, сигареты выпадают из их ослабевших пальцев и рассыпают тлеющие окурки на бетон. Наши люди уже в движении: они оттаскивают тела в сторону и осматриваются в поисках других противников.

Мы с Ромео направляемся к служебному входу. Дверь не заперта, и мы проскальзываем внутрь, в тускло освещённый коридор, в котором пахнет моторным маслом.

Внутри склада всё в точности так, как я себе представлял по чертежам: огромное открытое пространство с открытыми металлическими балками над головой, бетонными полами и промышленным освещением, из-за которого большая часть помещения остаётся в тени. Но на чертежах не было ни дюжины солдат Маркези, разбросанных по всему пространству, ни лабиринта из оборудования и складских помещений, образующих слепые зоны и места, где можно укрыться. Нас как минимум в два раза меньше, а может, и больше.

Мне всё равно.

Первый солдат, которого мы встречаем, стоит к нам спиной и что-то быстро говорит по рации на итальянском, но я не могу разобрать. Ромео опережает меня, сокращает расстояние и обхватывает мужчину рукой за горло, перекрывая ему доступ воздуха и лишая возможности говорить.

Рация с грохотом падает на пол, солдат бьётся в руках Ромео, тщетно пытаясь вырваться, а затем Ромео резко выворачивает ему руку, и в замкнутом пространстве раздаётся влажный хруст. Тело падает, а мы продолжаем движение.

Ещё двое солдат появляются из-за штабеля поддонов, уже поднимая оружие, и я инстинктивно стреляю. Глушитель делает выстрелы достаточно тихими, чтобы они не переполошили весь склад, но оба человека падают навзничь, один из них делает резкий выпад, который рикошетит от металлической балки со звуком, похожим на удар в колокол.